Михаил Чехов в Риге

Михаил Чехов в Риге
«Начался период удач!..» – так вспоминал Мих.Чехов рижский период своей жизни
В тридцатых годах прошлого века в Риге два с половиной года жил и работал Михаил Александрович Чехов. Великий русский актер, режиссер и педагог
переехал сюда из Парижа по официальному приглашению государственного Национального театра. 28 февраля 1932 года на перроне рижского вокзала Чехова и его спутников торжественно встречала чуть ли не вся театральная общественность страны – Рига была театральным городом, и гениального русского актера Чехова здесь знали, помнили и любили еще со времен рижских гастролей МХТ в 1922 году. О силе его воздействия на публику и фантастических преображениях на сцене и среди театралов-рижан давно ходили легенды!..
...Отъезд Михаила Александровича из Латвии два с половиной года спустя был куда более грустным и прозаичным. После государственного переворота, свершившегося в мае 1934, общественно-политическая ситуация в стране перестала быть благоприятной для «чужих» гениев. Государственных театров перемены коснулись самым непосредственным образом: курс на латышскую Латвию поощрял жестокую травлю иностранцев, ведь передел выделяемых из бюджета средств шел теперь в пользу национально-патриотического искусства. Влияние Чехова на умы театральной молодежи было объявлено вредным и даже опасным для будущего страны, а его методы подготовки молодых актеров в театральной школе – неприемлемыми для латышского искусства. Михаилу Чехову и его коллеге Виктору Громову сначала отказали в работе, а затем и в виде на жительство в Латвии. И пришлось уезжать – в конце августа 1934 года Чехов с женой навсегда покинули Латвию.
Между этими датами – множество самых разных событий. Два с половиной года работая в театрах Латвии и Литвы, Чехов был по-настоящему счастлив – удачами на сцене, теплым приемом публики, кругом друзей и боготворивших его учеников... Он вновь блистал на сцене в любимых ролях, проявил себя как режиссер. Он отдал, наконец, парижские долги. И создал собственную школу, в которой впервые сформулировал и применил как педагог свое понимание системы Станиславского и собственные методы воплощения образа в роли, позже изложенные в его знаменитой книгой «О технике актера». Влияние же Мих.Чехова на становление театральных традиций в Латвии и Литве оказалось настолько сильным, что зерна, посеянные им здесь, долго потом прорастали сквозь время, спасая латышский и литовский театр от узости и провинциальности. (Не их ли это отдаленный во времени результат – современный успех на российской и европейской сцене Нового рижского театра Алвиса Херманиса и многих из режиссеров-литовцев?!..)
Перекрестки Европы
В недавнем советском прошлом эмиграцию Михаила Чехова трактовали исключительно в мрачных тонах: как «трагедию художника», не допуская иных оценок. Но на вторую половину чеховской жизни, прожитую вдали от России, безусловно, выпало еще и немало удач. Были и новые дружбы, и верность учеников, большие задачи, которые он ставил и пытался решать, признательность публики. Годы чеховской эмиграции – это целая жизнь: 37 лет проведенных в Европе, Америке и Голливуде. Среди его учеников было множество впоследствии знаменитых актеров – Энтони Куинн, Грегори Пек, Мерилин Монро, Элизабет Тейлор... В теоретика и выдающегося театрального педагога Михаил Чехов вырос уже в своей эмигрантской жизни. Очень может быть, что театральные неудачи первых лет его эмиграции состояться ему в этом качестве помогли даже больше былых триумфов!..
Рижский период жизни Михаила Чехова называться «трагедией художника» тоже явно не может. Первый год жизни в Риги – особенно весна, лето, осень 1932 года – это время триумфа, череда премьер и театральных удач, новых знакомств и душевных застолий. Это восхищение публики, понимающей толк в театре и упоение достойной работой. Ведь Чехов приехал в Ригу, уже пережив разочарование в западном театре. Финансовая катастрофа, постигшая Михаила Александровича осенью 1931 года в Париже, заставила его вновь вспомнить о Риге. (После провала спектакля-пантомимы «Дворец пробуждается» в Париже его театральное предприятие «Театр Чехова, Бонер и компании» полностью прогорело.) Возможность гастрольных выступлений на сцене Русской драмы поначалу обсуждалась с директором театра Александром Гришиным.
Рига очень манила к себе Михаила Чехова в начале 30-х годов. Ведь город наш был многонациональным перекрестком Европы, где знали русский язык, ценили русское искусство, а к местному русскому населению после революции добавилось еще и большое число эмигрантов. К тому же Рига была очень театральным местом, где Чехову знали цену, рижские театралы его – как актера – и помнили, и любили. На гастролях с Московским Художественным театром в начале 20-х годов перед рижским зрителем он предстал Хлестаковым в «Ревизор», постановленном Константином Сергеевичем Станиславским. Мхатовский спектакль и блиставший в нем Чехов, имели тогда огромный успех. Много лет спустя в своей книге «Жизнь и встречи» Чехов так напишет о первых своих рижских впечатлениях:
«Это был мой первый выезд из России. Что такое заграница? Я воображал себе Париж, Берлин, Лондон, Рим, даже осмеливался думать о Нью-Йорке, но о Риге я не думал, забыл о ней. И вот она, первая, тогда раскрыла передо мной соблазнительные тайны «заграницы». Прожив столько лет в России в более чем скромных условиях, забыв о существовании ресторанов, смокингов, балов, вечеров, отвыкнув от веселой праздности, я вдруг все это встретил за границей в чистенькой, уютной и веселой Риге. Рига тогда всеми силами старалась подражать Парижу, и в этот «Париж» я бросился с безудержной жаждой жизни».
Новая встреча Чехова с Ригой случилась в 1931 – весной он побывал здесь в короткой гастрольной поездке, ознаменовавшейся шумным успехом, после которой стали вырисовываться масштабные планы сотрудничества с рижскими театрами – и с Русской драмой, и с латышским Национальным театром. Рижские планы, поначалу довольно неопределенные, были и выходом, и надеждой. Ведь покидая СССР, Чехов был уже признанным, крупным актером, мечтал о свободе творчества, о больших ролях и собственном театре, думал играть Дон Кихота... А попал в Берлине и Париже – словно кур в ощип! – в прозу дешевенькой театральщины: с засильем халтуры, любительщины, с диктатом коммерции, потаканием не самым взыскательным вкусам публики... Верилось: в Риге все будет совершенно иначе!..
За кулисами: театральная ревность
Михаил Чехов в воспоминаниях о нем современников порой предстает человеком отчаянно непрактичным. Но письма его, предшествовавшие переезду в Ригу, свидетельствуют об обратном. Похоже, великий артист заранее предвидит многие из своих будущих трудностей. Как и некоторые особенности русско-латышских отношений и конкуренции между театрами, которые могут сильно осложнить его жизнь в Риге. Письма его к молодому латышскому актеру Альфреду Бергстрему, уже поработавшему в чеховской труппе в Париже и хлопотавшему о приглашении Чехова в Латвию, полны вопросов и беспокойства о том, как сложится рижская перспектива для них с Виктором Громовым:
«Самый мучительный и трудный вопрос – это: как нам (Виктору Алексеевичу, Александре Давыдовне, моей жене и мне) получить визы для въезда в Латвию?! У нас у всех советские паспорта! Если я получу через Гришина, то это не выручает трех других из нас. У нас нет оснований для въезда, и это делает бессмысленным всякое дальнейшее обдумывание вопроса о переезде в Ригу. Ведь очень может быть, что я-то и не сойдусь с Гришиным, ибо он предлагает мне немыслимые условия. Он и не может иначе, но мне от этого не легче. Я пошел бы и на плохие условия, если бы был уверен, что трое моих могут вслед за мной приехать в Ригу, но если у меня этой уверенности нет, то зачем, спрашивается, поеду я в Ригу на явно невыгодные условия? (...) Что Вы скажете по поводу такого рассуждения: надо бы въехать не по собственной инициативе, а по приглашению со стороны латвийских граждан. Нужно, например, приехать ставить латвийские спектакли. Это будет совсем другая картина. Надо, чтобы пригласили меня. Но как сделать, чтобы пригласили? Надо пустить в соответствующих кругах слух, что я свободен и могу поработать в латвийском театре как режиссер. Если это хорошо подать, то латвийский театр может сам пригласить меня, и тогда, думается мне, вопрос с правом на жительство станет легче».
Далее в письме – два десятка конкретных и очень практических вопросов: о возможности открыть театральную школу в Риге и о том, легко ли будет найти для нее помещение. И сколько может стоить квартира для жилья из двух-трех комнат?И разрешат ли устроить студию прямо в съемной квартире? Дорожает ли жизнь в Риге? Каково там отношение к русским? Кто может оказаться врагом нашей школы и деятельности в Риге? Не встанет ли во враждебную позицию к школе Русская драма?..
Усилия латышских друзей Чехова не пропали даром. В середине февраля им получен ответ руководства Национального театра – надменный, диктующий условия возможного сотрудничества, но в целом – положительный. Условия таковы: гастроли Чехова должны в первую очередь проходить в Национальном театре и только потом в Русской драме, где Чехов недавно уже выступал. В противном случае организовать гастроли будет затруднительно, ведь упреки в адрес дирекции Национального театра будут неизбежны... Еще пожелания: не только поставить на сцене Национального театра «Эрика XIV» Стринберга, но и самому выступать в главной роли. Далее, возможно, могли бы быть также поставлены «Вишневый сад», «Дворянское гнездо»... Вопрос о приезде был решен, но не все предварительные планы воплотились на сцене.
... Вскоре Чехов письмом сообщает Бергстрему, что приглашение Национального театра для приезда в Латвию он получил и скоро надеется быть в Риге. Вместе с ним приезжает супруга, Ксения Карловна, а также друг, соратник, помощник во многих чеховских начинаниях Виктор Громов, тоже с супругой. После Риги пути их уже разойдутся – Громовы вернутся в Россию, а Чехов с женой отправятся дальше странствовать по миру – в Италию, Англию, США.
Забегая вперед, скажем, что конкурентная борьба рижских театров за «эксклюзивное» право на Чехова-гастролера, не лучшим образом сказалась потом на его отношениях с Русской драмой. Это сегодня Русский театр в Риге с гордостью носит имя Михаила Чехова, в исторической же реальности взаимоотношения великого актера с труппой складывались очень непросто. В 1932 году Чехов на сцене театра Русской драмы выступал в «Ревизоре» и затем поставил здесь два спектакля – «Двенадцатую ночь» и «Село Степанчиково и его обитатели». Но слаженного ансамбля с актерами русского театра, увы, не сложилось: конфликты были часты, отзывы Чехова об игре коллег весьма нелицеприятны, а их упреки в том, что гастролер «перетягивает одеяло на себя» и задвигает партнеров в тень, возможно, совсем не беспочвенны.
По-русски – на латышской сцене
И вот, наконец, Михаил Чехов в Риге!.. 28 февраля 1932 года на перроне гостей встречают директора рижских театров, репортеры, фотографы, чеховские друзья и поклонники. На приезд Мих. Чехова и Виктора Громова восторженно откликаются и русские, и латышские газеты. Еще бы! Ведь меньше года назад публика вновь видела Чехова в «Ревизоре», в одной из лучших его ролей. О гастролях 1931 года, так много решивших в его судьбе, впоследствии Чехов и сам вспоминал тепло, с явным удовольствием: «Без ложной скромности скажу: Рига оказала «московский» прием моему Хлестакову. (...) Я снова почувствовал, что я актер, что «халтуры» здесь не хотят, что все готовятся к хорошему спектаклю и что никто из пишущей братии не ждет сладострастно провала. Рига – город театральный. Государственная Опера и Драма стоят на большой высоте. Частные театры (например, театр Смильгиса) смело экспериментируют, ищут новых форм игры и постановок».
В 1932 году, после долгих переговоров, Чехов принял предложения о сотрудничестве сразу от двух рижских театров, он ведь так стосковался по настоящей работе! И первый год его жизни в Риге – это море работы, большие нагрузки, череда блестящих премьер. В Национальном театре он ставит «Эрика XIV», и сам же играет главную роль. Премьера состоялась 8 марта. И латышской критикой этот спектакль отмечен как главное театральное событие года. А неделей позже уже играется «Двенадцатая ночь» в чеховской постановке на сцене Русской драмы, зал полон русской и латышской публики, ведь сам Чехов тоже выходит на сцену в роли Мальволио.
Далее, в апреле, на той же латышской сцене – «Смерть Иоанна Грозного». Затем – осенью – открытие театральной школы и подряд две премьеры «Гамлета», – на сцене Национальной оперы с Чеховым в главной роли и в Государственном театре Литвы в Каунасе (тогда – Ковно), где он выступает только как режиссер. (В Каунасе, временной столице Литвы, в те годы активно работает в театре художник Мстислав Добужинский, и их сотрудничество с Чеховым оказывается весьма плодотворным). А сам Государственный театр в Каунасе возглавляет Андрей Жилинский, друг и коллега Чехова по МХТ, которого на родине на литовский манер зовут теперь Андрюсом Олеки-Жилинскасом. Он – руководитель сразу трех трупп – драматической, оперной и балетной. Это по его инициативе в августе 1932 года литовцы заключают с Михаилом Чеховым контракт о постоянном сотрудничестве на целый год. Жилинский же привлекает Михаила Чехова и к преподаванию актерского мастерства литовским актерам. Так что Чехов практически живет между Ригой и Каунасом, а в начале 1933 года работает в Литве даже больше, чем в Латвии.
Интересно, что работая в Национальном театре в Риге – и на репетициях и во время спектаклей – Чехов и общается с актерами и играет в спектаклях по-русски, а все остальные говорят по-латышски. И это никому не мешает, ведь в Риге знают русский язык. Кстати, постоянным ассистентом и переводчиком Чехова в Национальном театре становится Янис Зариньш, впоследствии тоже заметный латышский режиссер, многому научившийся в совместной работе с русским гением. По мнению театроведа Виктора Хаусманиса, именно через Зариньша потом, уже после отъезда Чехова из Латвии, будет ощущаться влияние чеховских идеалов на латышский театр, спасая его от провинциальности и узости национальных взглядов.
Специалист Музея театра Агра Страупениеце недавно рассказала мне, как в восьмидесятых годах, когда она, отучившись в Москве, начинала работать в музее, еще были живы многие из чеховских учеников, а также его постаревшие рижские зрители. И среди седовласых почтенных дам на экскурсии по музею случались порой очень даже горячие диспуты: на каком же языке играл Чехов на сцене Национального театра?.. Неужели и правда – на русском?... «Но ведь мы помним его на сцене, видели этот спектакль, и ... этого даже и не заметили!»
Кризис 30-х годов
Канва в описании событий рижского периода жизни Чехова и эмоций, с ними связанных, задана когда-то самим Михаилом Александровичем. В своих воспоминаниях, написанных через много лет после отъезда из Риги, он не всегда точен в деталях, но убедителен в настроении, характеристике сути дела. Вот ведь странно как с Ригой: все так складывается хорошо, и очень даже хорошо. Чехов в Риге творчески ожил, он снова мечтает о театре будущего и более того: верит, что именно молодая культура Латвии и Литвы будет особенно восприимчива к его новаторским идеям. Он преподает в актерской школе, созданной «под него» в Риге профсоюзом латышских актеров. В чеховской школе очень нешуточный конкурс! – а его дети, обожающие Чехова ученики, называют себя «чеховцами» (по-латышски звучит даже лучше – «чеховиеши») и просто-таки боготворят учителя... А летом – еще и курсы актерского мастерства для провинциальных актеров, проходящие в Сигулде... Работа в Национальной опере, премьера «Парсифаля», которой не помешала даже внезапная чеховская болезнь. И планы на новый театральный сезон – с Оперой, с художественным театром Смильгиса...
А потом вдруг – бац!..и май 1934 года, политический переворот в стране. И от недавнего умиления не остается даже следа, откуда ни возмись, выползает мурло национализма, и все хорошее вдруг в одночастье кончается... Впрочем, дадим слово самому Чехову, вот цитата из его книги «Жизнь и встречи», хрестоматийно известная, часто звучащая в объяснение причин его внезапного отъезда из Латвии:
« Однажды ночью, возвращаясь с одного из таких заседаний (в театральной школе, находившейся в здании консерватории, очень близко от дома, где Чехов жил – Т.О.), я заметил, что улицы как-то особенно пусты и тихи. И мне показалось: странная, напряженная атмосфера окружает меня, вызывая какие-то далекие, неясные воспоминания. Знакомое чувство беспокойства охватило меня. Я силился вспомнить, не мог, и это увеличивало безотчетную тоску. Вдруг мимо меня промчался грузовик. В нем плотно, плечо к плечу, стояли в молчании люди. Другой, третий грузовик. Снова все стихло. Наутро стало известно: в Латвии совершился бескровный переворот. Но переворот был в пользу фашистов. Воцарился Ульманис, и началась жестокая травля иностранцев. Настало время полного и окончательного торжества моего милого протеже Ш. Он вдруг оказался могущественным человеком. Не выходило ни одного газетного номера, где бы Ш. под разными псевдонимами, не требовал моего немедленного удаления из их «обновленной» страны».
Национализм – штука отвратительная и подлая в любом своем проявлении. Но все же сдается мне, что порой – когда речь идет о процессах неоднозначных, многослойных и сложных – этот самый «национализм» появляется просто как DEUS EX MASHINA, чтобы, вмазав, это клеймо не разбираться далее в том, в чем совсем разбираться не хочется, чтобы не вникать в «мешающие» детали... Дело даже не в том, насколько справедливо называть президента Латвии 30-х годов Карлиса Ульманиса фашистом – не будем здесь углубляться в политику! – Чехов художник, обиженный этой властью, да еще склонный к гротеску и преувеличениям, и очень уверенный в собственной правоте. Да и травля «чужих» ведь и вправду была, и хватило одной анонимной заметки, клеймившей «двух чуждых Латвии гениев», которых надобно гнать в шею, и чем быстрее, тем лучше... Но напечатана эта заметка была не где-нибудь, а в газете «Брива Земе», органе взявшей власть ульманисовской партии. Так что судьба Чехова и Громова была решена.
Но есть в рижском периоде жизни Мих.Чехова факты и обстоятельства, которые все же надо принимать во внимание. Ведь приезд Чехова в Латвию – это разгар жесточайшего экономического кризиса, больно ударившего и по людям искусства, и по театрам. В том самом 1932 году, когда Чехов с Громовым начинали работу в Латвии, в Риге было 14 театров, и почти все выживали, как могли. В тот самый год была полностью лишена государственных дотаций рижская Русская драма. И в Национальном театре – тоже шли сокращения состава труппы и (для привлечения публики!) ставилось немыслимое число новых спектаклей, премьеры игрались раз в десять дней, и о качестве их говорить уже не приходится. Ставится тогда же и масса «салонных пьес» – согласно контрактам, забота о сценических костюмах в этих пьесках перекладывается на самих актеров.
В замечательной книге по истории Национального театра, которую к 90-летию его написала молодой театровед Иева Струка, приводится множество фактов, красноречиво рисующих фон, на котором проходят рижские гастроли Чехова. В апреле, например, по свидетельству актеров, театр полон лишь на спектаклях с участием Чехова. Лето многие служители муз вынуждены проводить у деревенской родни, собирая ягоды ...на продажу... А в сезон 1932\1933 актеры в текущем репертуаре играют порой по 17 – 20 ролей. Правда, для исполнителей главных ролей число спектаклей ограничено, но рекордсмен сезона (это актер второго плана) занят аж в 38 постановках!.. Кстати, блистательная гастроль Михаила Чехова чуть было не стоила должности пригласившему его директору Национального театра Артуру Берзиньшу – в декабре 1932-январе 1933 актерами в театре поднят настоящий бунт...
Тот факт, что Чехов из Латвии вынужден был уехать из-за провинциального ультранационализма, в условиях которого всякий творческий спор обретает национальную окраску, автор очерка по истории Национального театра отмечает как общеизвестный. Пишет Иева Струка и о важности работы Чехова в школе актерского мастерства, и о том, что сам факт работы Чехова в Риге впервые обозначил Латвию на мировой театральной карте. Отмечает и то, что именно деятельность Чехова в актерской школе стала причиной ненависти к нему людей, тоже актерскими курсами кормившихся – и в частности того самого «господина Ш.», актера Яниса Шабертса, приближенного к себе Чеховым и в театре, и в школе, и работавшего поначалу его ассистентом. Причина их негативных чувств, в общем, понятна и называется по-латышски «майзес найдс» – что в переводе означает ненависть к тому, кто лишает тебя куска хлеба...
Расставание с любимыми учениками и потеря школы стала для Чехова перед отъездом из Риги самым тяжелым ударом. Но и после отъезда любимого учителя из страны «чеховиеши» остались верны его идеалам. Практически весь третий курс демонстративно покинул школу, выставившую Чехова, и образование свое ребята завершали на других театральных курсах. Образованный ими театр – Латышский драматический ансамбль – несколько лет успешно работал в Риге. Наиболее известные из рижских чеховских учеников Милда Клетниеце, Антония Янсоне, Ирина и Карлис Лиепу, Петерис Васараудзис и Волдемара Пуце, работая потом в разных театрах, несли чеховский идеал театра в актерские массы.
По чеховским местам
Несколько лет назад мне посчастливилось работать в Риге со съемочной группой российского канала «Культура», делавшей фильм и Михаиле Чехове для цикла «Острова». Для нас с режиссером Анной Шишко это была очень важная работа еще и потому, что когда-то рижским периодом жизни Михаила Чехова всерьез занималась чеховед Катя Никогосова, с которой и я, и Анна Алексеевна дружили. Собственно, и фильм именно о «рижском» Чехове еще в 90-х задумала именно Никогосова, но ее скоропостижная смерть надолго отсрочила эти планы.
Лично для меня с архива Кати Никогосовой, собранного ею с помощью потомков рода Чеховых, и с ее вдохновенных и ярких рассказов и начался интерес к этой теме. Катя была человеком, лично известным среди российских музейщиков, очень увлеченным, владеющим даром убеждать и увлекать других. Много лет она проработала в музее в Таганроге, где занималась Антоном Чеховым, а когда судьба привела ее в Ригу, то уже в качестве независимого исследователя она стала собирать материалы о племяннике писателя – Михаиле Чехове.
Целый ворох идей, порой небесспорных, доставшихся нам в наследство, мы и раскручивали с помощью рижских знатоков театра, снимая этот фильм о Чехове. Многие эпизоды рабочих съемок в конечный вариант фильма не вошли, но в рабочих материалах о чеховской Риге было сказано очень и очень много. Вместе с Ритой Роткале в музее театра, например, мы разбирались в том, за что, уезжая из Риги, так горячо и бурно благодарил Михаил Чехов латышского гения театра Эдуарда Смильгиса?.. («Я бесконечно благодарен Вам за все, все, все, что Вы для меня сделали с такой добротой и вниманием! Крепко, сердечно жму Вашу руку и с любовью думаю о Вас, покидая дорогую для меня Ригу. Ваш всегда Мих. Чехов») Вот ведь – ирония судьбы! – по своим взглядам на сценическое искусство Чехов вообще-то куда ближе был именно театру Смильгиса (Театр «Дайлес») – новаторскому, идеалистическому, не чуждому модернизма. А работал он – у конкурентов, на сцене Национального театра, принципиально придерживавшегося традиционных, реалистических решений. Кстати, и в доме Смильгиса, в котором ныне находится музей театра, Михаил Чехов вполне мог в свое время бывать, но свидетельств о фактах таких визитов пока у музейщиков нет.
...А рассказы Татьяны Ивановны Власовой, знатока истории русского театра в Риге!.. Оказывается, Чехов, готовясь поставить на сцене Национального театра «Гамлета», вообще не хотел выходить на сцену... Но обстоятельства заставили. Потом новоявленные «театралы» из самодовольных надменных купчиков, вкусам которых так старались тогда угодить и очень серьезные театры, надменно критиковали чеховское прочтение трагедии – мол, он не совершенно Гамлет, а просто ... неврастеник и мистик какой-то. (Кстати, нечто похожее случилось с поставленным Чеховым в гротескном стиле «Ревизором» в Литве: и его, и автора декораций к спектаклю Добужинского там тоже упрекали: мол, что-что, а русскую классику уж мы-то знаем, читали, несколько поколений литовцев русскую классику в гимназиях учили, а вы все трактуете исключительно карикатурно и неправильно...)
Сегодня о рижском периоде жизни Чехова и рассказано, и снято, и написано много. Посвящена ему целая глава в блистательном авторском цикле Анатолия Смелянского «Михаил Чехов. Чувство целого», показанном на канале «Культура» (пиратские копии ныне «живут» в интернете). Но самое полное и обстоятельное исследование этого периода чеховской жизни, как это ни странно, проделано и не россиянами, и не латышами, а финской исследовательницей, театроведом и доктором философии Лийсой Бюклинг. Жизнью и творчеством Михаила Чехова она занималась несколько десятилетий – с тех еще пор, когда были живы многие его ученики, в том числе в Латвии. Госпожа Бюклинг, которую русские коллеги, опуская все ее титулы, ласково называют Лизонькой, выступала и на Международных мастерских Михаила Чехова, в 1996 году проходивших в латвийской Юрмале.
Кстати, докторская диссертация Лийсы Бюклинг в России издана и в виде книги – монография «Михаил Чехов в западном кино и театре» вышла в 2001 году на русском языке и уже стала библиографической редкостью. Но похоже, что самые интересные исследования о Михаиле Чехове еще впереди. Ведь новое поколение знатоков истории театра смотрит на дела давно минувших дней заинтересованно, но не предвзято, и – в отличие от многих предшественников – уже не пытаясь вгонять себя в прокрустово ложе идеологических и прочих догм, не боясь думать, сопоставлять факты и делать смелые выводы.

Фотогалерея


Комментарии

Лобастов Виктор, 27 октября 2011

29 октября 2011 г. в 16:00 состоиться "Вечер Михаила Чехова".
По адресу: г.Москва м.Пушкинская, Страстной б-р 6,стр.2
"Чеховском культурно-просветительском центре"
ВХОД СВОБОДНЫЙ
ВЫ СМОЖЕТЕ УВИДЕТЬ ФИЛЬМ СОЗДАННЫЙ ПРИ СОДЕЙСТВИИ ТЕАТРА-ШКОЛЫ "оБРАЗ" СЕРГЕЯ БАЗАРОВА
"МОСКВА МИХАИЛА ЧЕХОВА. СТАНОВЛЕНИЕ МАСТЕРА"

Лобастов Виктор, 08 апреля 2012

Прошу, хоть какой-то помощи.
Жаль бросать ВСЕМИРНУЮ ТЕМУ!
Создатели сайта, дизайна, программист, не смотря на всемирный интерес к теме среди почитателей Михаила Чехова, прекратили поддержу в его продвижении, исправлении ошибок и проч. Сам я (67лет), не смотря, что компьютерщик с 1961г. (ЭВМ)-чайник. Активно существовать (как ранее) в этом мире уже не могу!!!
Сама тема не рентабельная, не коммерческая.
Готов платить свои (личные) деньги, хотя бы кто-то объяснил: Что делать"?
Одна из задач - исправить (удалить дефект) форум, куда шлют ежедневно многочисленные ссылки с порно сайтов.
Целью этого исправления стало бы возможность общение, интересующихся людей, по указанной теме со всего мира.
ВиктОр \ www.mihail-chehov.ru \

Victor Lobastov, 04 августа 2012

Все скромней и скромней, с каждым годом затихание.
К 120-летию подъем и еще, когда-то лет 5-6 назад. И не так давно, лет так 20 назад стали его упоминать.
Пришла реабилитация.
Показали по ряд теле-каналам до 10 фильмов, связанных с М.Чеховым
И вод приближается 121-летие Михаила Чехова.
29.08.12.

Я записал, думаю, все эти фильмы.
Не все только связанные с Ольгой.
Надеюсь на встречу с Юрским в Мелихово в конце августа,
где он проведет мастер-класс по системе Михаила Чехова!
Общаюсь с международным миром по теме «М. Чехов».
Сообщайте дополнительную ИНФУ по теме.
Благодарю вас!

Вот перечень этих фильмов.

«Москва Михаила Чехов. Становление мастера» - наш фильм.

1."Голливудская улыбка Михаила Чехова", сериал Великие русские иностранцы
год 2005

2."Острова. Михаил Чехов" год 2007

3."Легенда об Ольге" - художественный фильм-сериал, год 2009 год 8 серий

4."Михаил Чехов. Чувство целого" документальный 2009 год 9 серий

5.Мэрилин Монро, Энтони Куинн и другие. Фабрика звезд Михаила Чехова

Виктор Лобастов, 07 октября 2012

Продолжаю проводить "Вечера Михаила Чехова" с показом нашего фильма "Москва Михаила Чехова. Становление мастера".
www.mihail-chehov.ru
Виктор ЛобастовC

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская