Он родился в год кометы...

ЮНЕСКО объявил 2010-й годом грузинского танцовщика и балетмейстера Вахтанга Михайловича Чабукиани. Его великий дар артиста балета, собственные постановки открыли исключительные возможности для мужской хореографии.

«Сердце гор» в Мариинке

К успехам на балетном поприще будущий «чародей танца» стремился с малых лет. Вырос в многодетной, бедной семье. Отец, столяр по специальности, отдал мальчика учеником в мастерскую, изготавливавшую игрушки. Как-то разнося заказы, девятилетний Вахтанг попал в танцевальную студию Марии Перини и настолько был потрясен увиденным, что загорелся мечтой о балете.

Старейшая тифлисская студия М. Перини сыграла особую роль в воспитании многих артистов балета. Созданная в 1916 году, она была через четыре года преобразована в «Балетную школу государственного театра». Таким образом, Вахтанг Чабукиани всего лишь на десять лет старше этого учебного заведения, ставшего знаменитым. Кроме него, студию посещали впоследствии прославившиеся на разных поприщах – Солико Вирсаладзе, Илико Сухишивили, Дмитрий Алексидзе, Вахтанг Вронский (Надирадзе), Мария Бауэр, Ляля Чикваидзе, Лили Гварамадзе, Котэ Махарадзе...

Окончив студию Перини в 1924-м, Вахтанг Чабукиани в 1926 году поступил в Ленинградское хореографическое училище. Так начался его ленинградский период, длившийся вплоть до начала Великой Отечественной…

С 1929 по 1941 годы Чабукиани выступал на сцене Ленинградского театра оперы и балета имени С. Кирова – Мариинки.

«Все говорили: кто не видел Чабукиани на сцене Мариинки, тот не знает, что такое мужской танец. Он блистал в Петербурге вместе с великими танцовщиками Алексеем Ермолаевым, Константином Сергеевым. Вахтанг Чабукиани – это мощнейшая энергетика! У Владимира Васильева спросили однажды, кого он считает лучшим героическим танцовщиком, и он назвал Чабукиани. Это действительно был уникальный артист! Бог дал ему все – поразительное по красоте тело и высочайшую технику», – говорит президент международной ассоциации искусств «Мзечабуки» и Марии Каллас Автандил Данелия.

Чабукиани вошел в историю балетного искусства как танцовщик и хореограф героической темы. В балете «Сердце гор» Баланчивадзе он сыграл юношу-горца Джарджи, возглавившего народное восстание. Те, кому посчастливилось видеть Чабукиани на сцене, до сих пор вспоминают один из наиболее впечатляющих моментов спектакля – «хоруми», воинственный грузинский танец.

А ведь сначала этот балет под названием «Мзечабуки» Чабукиани поставил в родном Тбилиси, на пять месяцев опередив ленинградскую премьеру. Идею перенести первый опыт молодого балетмейстера на сцену Кировского театра поддержала Агриппина Ваганова, руководившая тогда балетной труппой. И не ошиблась – в балете «Сердце гор» выплеснулся стихийный дар Чабукиани, танец которого сравнили с полетом орла.

В балете «Сердце гор» проявил свой талант и вкус еще один молодой грузин – художник Солико Вирсаладзе, единомышленник балетмейстера. Как пишут, он обобщил декоративный фон, освободил пространство сцены для танца и одел актеров в стилизованные национальные костюмы. А композитор Андрей Баланчивадзе вернул в балетную музыку структурные формы адажио и вариаций.

Другая известная ленинградская постановка, утвердившая Вахтанга Чабукиани как выдающегося балетмейстера героической темы, – «Лауренсия» Крейна на сюжет пьесы Лопе де Вега «Овечий источник»... В ней одну из своих самых знаменитых партий исполнила Наталья Дудинская. «Танцевальная энергия балерины была неистощимой, заразительность танца – исключительной. Азартно упиваясь танцевальной стихией «Дон-Кихота», словно соревновались в дерзновенной смелости Дудинская и Чабукиани – основоположники стиля советского виртуозного танца. Это направление получило самое яркое выражение в балете «Лауренсия», где главная партия сочинялась Чабукиани специально для Дудинской», – писала «Советская культура» от 3 февраля 1979 года. Перед парой Дудинская – Чабукиани открывались замечательные перспективы, но война развела их пути.

По мнению известного балетного критика В. Красовской, «Лауренсия» осталась одной из вершин балета 1930-х годов. Вершиной оказалась она и в творчестве Дудинской и Чабукиани, как бы ни было значительно то, что каждый сделал потом.

Именно по этой причине Наталья Михайловна еще долго не могла смириться с тем, что судьба разлучила ее с Вахтангом Чабукиани. Об этом свидетельствует письмо Натальи Дудинской (публикуется впервые):

«Дорогой, мой родной, хороший Вахтангчик! Если бы ты знал, как мне без тебя скучно, тоскливо! Как сильно я хочу тебя видеть! Я пишу тебе второе письмо, а телеграмм послано мной такое количество, что я сбилась со счета. Меня немного беспокоит, получил ли ты мое первое письмо, потому что я посылала его не сама, а попросила отправить Мию, твою поклонницу, и она мне не принесла квитанцию… Дорогой Вахтангчик, как хочется тебя видеть. Сейчас у нас готовится «Гаянэ»… Все ждут «Лауренсию», а главное – тебя. Я много работаю, 12-го танцевала «Дон-Кихота», 21-го, наверное, буду танцевать «Спящую» для англичан, которые будут на спектакле. Для них делается этот спектакль. Сегодня шел «Дон-Кихот»… Умоляю, приезжай скорей! Все станет на свое место!

Как у тебя с «Лебединым»? Когда премьера? Меня спрашивают и Цыганов, и Беляков, и Лопухов. Все тебя ждут с нетерпением. Целую тебя, мой дорогой, крепко-крепко».

Не терял надежду на возвращение Чабукиани и художественный руководитель Мариинки в 1945- 50- е годы Петр Гусев (публикуется впервые):

«Дорогой Вахтанг Михайлович! Труппа засыпает меня вопросами о вашем здоровье и возвращении, чтобы поддержать в них веру в дело и театр. Я клянусь, что вы чувствуете себя отлично и после 30-летнего юбилея нашего государства приедете надолго в Ленинград. Хотелось бы получить от Вас подтверждение всего и, главное, хороших вестей о вашем самочувствии. Особо прошу сообщить, как дела с советским балетом. Не получая от вас никаких сведений, я начинаю тревожиться. Не поторопились ли мы, отложив «Отелло», в надежде на новый советский балет. До отъезда из Ленинграда вы не сумели встретиться со Слонимским. Я не знаю, держать ли его для вас. Или вы сочиняете балет самостоятельно, и я могу просить Слонимского подумать о другом предложении.

Я знаю ваше отвращение к письмам и в известной мере разделяю его. Поэтому прошу сообщить телеграфом, следовательно, кратко о следующем. Когда приедете закончить «Кармен»? Спектакль пойдет 1-5 января. Есть ли у вас готовое предложение по советскому балету и нужен ли вам Слонимский? Как здоровье? Вот и все. Вам шлют тысячи приветов и пожеланий всякого благополучия. Желаю вам здоровья и успехов. Ваш Гусев. 19 сентября 1947 года».

Триумфальными были гастроли Вахтанга Чабукиани и блистательной Татьяны Вечесловой в США – они состоялись в конце 1933-начале 34 годов. В Америке они дали более 30 концертов, посетили Бостон, Чикаго, Детройт, Лос-Анджелес, Сан-Франциско... И везде Вечеслову и Чабукиани принимали восторженно. 12 и 20 января состоялись их выступления в «Карнеги-холл», одном из крупнейших концертных залов Нью-Йорка. Пресса писала:

«Вечеслова и Чабукиани штурмом взяли Нью-Йорк в наиболее сенсационном успехе сезона!». «Потрясающий успех! Одной только молодостью и жизнерадостной стремительностью Вечеслова и Чабукиани завоевали мгновенное и всеобщее признание переполненного зала».

Сейчас редко вспоминают о том, что Вахтанг Чабукиани был женат на ленинградской балерине, очень красивой женщине Галине Кузнецовой. Брак продлился недолго. В архиве музея-квартиры танцовщика мне показали ее письмо, адресованное Чабукиани (без даты). Публикуется впервые:

«Дорогой Вахтанг! Сегодня в последний раз имею право гордиться любимым, талантливым мужем. Милый Вахтангчик! От всей души, от всего сердца желаю самых больших побед в твоем любимом искусстве, счастья в жизни. Остаюсь навсегда искренне преданным тебе другом. Крепко целую, твоя Галя!»… На вопрос, почему разошлись, Галина отвечала коротко: «Отношения не сложились…»

«Захотят – найдут!»

На родине Вахтанг Михайлович продолжил главную тему своего искусства – на материале балетов «Синатле» Киладзе, «Отелло» Мачавариани, «Демон» Цинцадзе и др…

Образ Отелло стал новой творческой вершиной уже зрелого артиста.

«Отелло» Вахтанга Чабукиани – это художественная повесть, рассказанная артистом, эмоционально насыщенная до предела. Вот Отелло представляет гостям свою жену, свадебным танцем рассказывает о своей любви к Дездемоне. Сцена, где он, мучимый ревностью, разрывает на себе одежды и полуобнаженный говорит о своей боли в сложнейшем, технически безупречном танце, потрясает зрителей. Чабукиани раскрывает все грани образа Отелло. Мудрый правитель Кипра, он нежен и мягок в любви, яростен в ревности, требователен и властен с воинами. И почти все это передано в танце», – пишет Ю. Кондратов в журнале «Огонек» (март 1958 года).

– В трактовке образа Отелло Вахтанга Чабукиани и Лоуренса Оливье было много общего – причем независимо друг от друга. Во всяком случае, Вахтанг никогда не видел Оливье в этой роли, – говорит супруга племянника В. Чабукиани Додо Гваладзе …

– После оглушительного успеха «Отелло» все последующие постановки Чабукиани сравнивали с этим спектаклем, – рассказывает человек из близкого круга Чабукиани, Цира Чикваидзе. – Это были очень интересные, хоть и неоднозначные, балеты, но в них не было Вахтанга Михайловича как танцовщика. И публика, привыкшая к его масштабу, даже очень талантливых артистов не могла принять. Так, в «Гамлете» в постановке Чабукиани не было Гамлета – Вахтанга Михайловича. В расцвете своего мастерства Вахтанг Чабукиани мог создать сильнейший образ шекспировского героя. Немногим в мире довелось видеть такое чудо – Вахтанга. Только его появление на сцене уже производило впечатление… Мне кажется, никто до конца не понимает, кем был Вахтанг Михайлович. Чабукиани не просто создал грузинский балет, он и музыку обогатил, потому что каждый композитор мечтал о том, чтобы он поработал с ним. Спасибо ему и за то, что эта музыка сегодня существует. И художников он выбирал… Солико Вирсаладзе был гением, но первым его открыл Вахтанг Михайлович, именно он привез его в Кировский театр. В искусстве такой замечательной, плодотворной эпохи больше не будет!

– Вахтанга иногда обвиняли в том, что не оставил себе подобных. А кто оставил после себя его? Такие гении рождаются раз в столетие, – уверена Д. Гваладзе. – Кстати, он поставил очень интересный современный балет «Рассвет» на музыку Филиппа Глонти. Тогда Вахтанг Михайлович показал, что запросто может делать и современные балеты. Это был очень интересный, авангардистский, правда, неоднозначный спектакль. Хотя это была не его концепция балета, он не считал, что такая хореография есть настоящий классический балет.

К наградам Чабукиани был почти равнодушен. Однажды получил запрос из энциклопедии Британии с просьбой прислать фотографию и биографию. «Ох, оставьте, ради Бога. Захотят – сами найдут!» – сказал мне Вахтанг Михайлович. Никогда у него не было желания где-то прозвучать, создать себе пиар. Наверное, это естественно. Пробивается тот, кому не хватает таланта. А Чабукиани был слишком велик… Однажды он должен был надеть все свои награды на какое-то важное мероприятие, но не мог отыскать орден Ленина. Пришлось одолжить у Зураба Кикалеишвили. А когда Вахтанг Чабукиани вернулся в тот день из театра, то не досчитался еще одного ордена – обнаружил только ленточку – к счастью, награда Кикалеишвили осталась при нем. «Ну, ничего! – успокоил сам себя Вахтанг Михайлович. – То-то мне послышалось, что какая-то железяка с меня упала!»

О его любви к животным ходят легенды – было время, когда он опекал одиннадцать домашних кошек и в придачу дворовых собак. Уже издалека, заслышав звук подъезжающей машины, они начинали лаять, приветствовать Вахтанга Михайловича – потому что знали: в карманах своей потрясающей дубленки он привез для них ливерную колбасу. Какое-то время была у него на даче и овчарка.

Всю жизнь Чабукиани ездил на машине, но о том, что делается внутри, не имел никакого представления. И потому очень часто его машина останавливалась. Он открывал капот, ударял палкой куда попало, и машина почему-то начинала работать. Чабукиани даже не помнил номер своей машины. Однажды Вахтанг открыл свой гараж, а там… пусто. Угнали. И он позвонил мне: «Додо, вы случайно не помните номер моей машины?» Я помнила. Машину вскоре вернули – это было еще такое время, когда даже у воров был кодекс чести.

Вахтанг Чабукиани вообще был очень интересным человеком. Часто говорил: «Я родился в год кометы и уйду вместе с этой кометой, когда она опять появится!». Но страха смерти у него не было. Любил размышлять о назначении человека, о его происхождении, смысле жизни. Такие философские раздумья вообще были для него характерны. Причем это не было заимствовано у каких-то философов, хотя читал он много. В последние годы Чабукиани особенно занимал Гете, потому что он мечтал поставить «Фауста». А еще ему очень нравились «Опасные связи» Шодерло де Лакло. Он же был в душе романтиком, и его постановки тоже были романтическими.

«Поймите, я люблю эту землю!»

– Когда я думаю о судьбе Чабукиани, то понимаю: лучше бы он остался за рубежом, тогда у него была бы своя школа, он жил бы припеваючи, – считает Д. Гваладзе. – Не было дня, чтобы я его не спросила: «Почему вы не остались, почему вы не уедете сейчас, даже в старости?» Он мне всегда отвечал: «Поймите, я люблю эту землю. Я не могу без нее жить». Вот если существует патриотизм в высоком значении этого слова, то он был именно патриотом. Действительно, он любил эту землю, которая оказалась такой неблагодарной. Ведь у Вахтанга Чабукиани трагическая судьба.

У него были недруги. В первую очередь, министр культуры, композитор Отар Тактакишвили, который стал его недругом только потому, что Вахтанг Михайлович не поставил балет на его музыку. Я просто помню, как Вахтанг сказал Тактакишвили: «Отар Васильевич, мне ваша музыка не импонирует!» Не сложились у него отношения и с Отаром Эгадзе, написавшим либретто к балету «Горда». Пока Вахтанг летал и делал свои большие пируэты, никто его не трогал, а когда лев постарел, то… наговорили Эдуарду Шеварднадзе, тогдашнему лидеру Грузии, много нелицеприятного о Чабукиани. И его изгнали из театра с формулировкой «освободить от занимаемой должности за развал балета». Это его – человека, фактически создавшего грузинский балет! Такая тогда поднялась буря… Шеварднадзе, как известно, приехал, чтобы бороться с коррупцией, избавить Грузию от так называемых сорняков. И Вахтанг Михайлович с горечью констатировал: «Я оказался первым сорняком, от которого он освободил всех».

А потом была печально известная история с поджогом оперного театра. Вахтанг Михайлович тогда оказался перед реальной угрозой ареста. Логика была проста: его освободили от должности, он обижен – вот и поджег театр... Спасла Чабукиани общественность, возвысившая свой голос. Тогда и Майя Плисецкая, и Михаил Барышников выступили. Очень много писем в защиту Вахтанга Михайловича приходило в ЦК. По этому делу тогда на какое-то время был арестован мой муж, племянник Чабукиани: они искали связь между поджигателями и Вахтангом Михайловичем…

А потом Чабукиани уехал в Японию. Его приглашали уже давно, но министерство культуры отказывало: дескать, Чабукиани занят. А Вахтанг Михайлович вообще ничего не знал об этом. Но в результате этой истории, уже во время позорного судилища над поджигателями, Чабукиани все-таки выпустили в Японию. Вероятно, предполагали, что Вахтанг Михайлович там и останется. Тем самым подтвердилась бы версия: да, это он поджег театр и бежал. Но Чабукиани не оправдал ожиданий: он не просто вернулся на родину – он вернулся раньше срока! Он всегда возвращался с гастролей раньше времени.

Хочу подчеркнуть, что Вахтанг Михайлович был очень честным, порядочным человеком и никогда не помнил зла, как говорится, не держал камня за пазухой. А вот с ним многие, даже самые близкие люди часто держали этот камень, предавали его.

Когда Чабукиани был в опале, к нему эти люди не приходили… Уж не говоря о последних годах жизни, когда для него было счастьем, если он имел возможность пить чай с сахаром. И потом, он был неприспособленным человеком, остался фактически в одиночестве… А его дело, творчество у него отобрали. Он должен был работать со своей труппой, со своим театром, но это уже было невозможно.

Ученики чародея

Хореограф Гия Маргания:

– Последние двадцать лет Вахтанг Михайлович в театре практически ничего не делал – восстанавливал свои старые спектакли, которые ему заказывало министерство культуры. Хотя в его воображении всегда бурлили грандиозные замыслы. Последним большим спектаклем Чабукиани был «Гамлет».

Прежде чем я стал учеником Вахтанга Михайловича, участвуя в спектаклях училища, я наблюдал за процессом его работы. Когда Чабукиани сочинял какой-нибудь номер, движение, комбинацию, то он обычно садился в кресло, закрывал глаза, начинал насвистывать и шевелить пальцами рук. Затем вставал и показывал номер, какие-то его моменты. После этого он снова садился, закрывал глаза, начинал насвистывать и шевелить пальцами. Я видел, что он мысленно ставит номер, а его пальцы танцуют. У Вахтанга Михайловича были прекрасные слух и память, и он мог безошибочно воспроизводить музыкальную канву. Еще я видел, как он репетирует с учениками, студентами. А когда это коснулось непосредственно меня, когда я стал его учеником, Чабукиани стал показывать мне то или иное движение, окультуривать мою физиологию, а потом уже доводить ее до определенного уровня, ставить, совершенствовать мой аппарат. Это был потрясающий и непередаваемый словами процесс. Я вдруг начал рисовать. У меня нет способностей к этому ремеслу, но я, тем не менее, стал изображать человеческое тело. Благодаря чему сделал колоссальный творческий скачок. Мой аппарат оказался способен этого добиться. На подсознательном уровне это ощущал и Вахтанг Михайлович. Помню, как однажды Чабукиани остановил весь класс и обратился ко мне... Кстати, он тогда болел, с трудом ходил, редко что-то показывал – но когда хотел показать что-то особенное, то делал это непосредственно на тебе... В тот раз Вахтанг Михайлович подозвал меня и сказал: «Я научу тебя делать одно движение, которым ты поразишь весь мир!». К сожалению, весь мир я поразить не смог, но до сих пор делаю это движение совершенно спокойно, несмотря на то, что уже двадцать лет не танцую.

Его сложный характер меня никак не коснулся. Моя дружба с Вахтангом Михайловичем продлилась и после окончания училища. На следующий год он вновь пригласил меня на выпускной вечер, где я уже станцевал партию в «Синей птице» и вновь соприкоснулся с творчеством Вахтанга Михайловича, его хореографией... А когда я поступил в ГИТИС, то в свои приезды в Тбилиси обязательно встречался с Чабукиани. Во-первых, потому что мне всегда было с ним очень интересно. Во-вторых, мне это заказывали в Москве. В ГИТИСе был такой предмет – наследие. В это наследие входило и творчество Чабукиани – в частности, его «Лауренсия». Меня просили фиксировать, изучать не то, как кто-то танцевал этот балет в дальнейшем, а именно то, как ставил непосредственно Вахтанг Михайлович, так сказать, первое издание, первый вариант. Консультируясь с балетмейстером, я брал у него разрешение и переносил это в ГИТИС, где учатся студенты со всего мира. Это была пропаганда хореографии Чабукиани во всем мире – тут и Большой театр, и Мариинка, и балет США, Франции, Германии... В частных беседах мастер говорил мне о своей неосуществленной мечте – постановке «Фауста». Чабукиани хотел, чтобы ему сделали транскрипцию оперы Гуно, он полностью «видел» этот балет, мысленно, в воображении поставил его. Думаю, мы потеряли один из интереснейших спектаклей этого выдающегося хореографа. Вахтанг Михайлович рассказывал мне о своем замысле, идее. Он видел классический балет в соединении с культурой хиппи. У Чабукиани получился бы потрясающий Мефистофель, интересна была бы вся любовная сторона...

Танцовщик Игорь Зеленский:

– Чабукиани – великий танцовщик, хореограф, педагог, человек. Словом – личность. Когда он просто входил в класс, возникала другая атмосфера. Мы росли в этой атмосфере. Смотрели кассеты с его выступлениями. Чабукиани был просто рядом с нами, живой, такой же, как мы… Естественно, умные ребята старались научиться у него всему, что возможно. Тут невозможно перечислить какие-то отдельные свойства Вахтанга Чабукиани. Это была совокупность качеств огромной личности мирового балета. Учиться у него было счастьем! Когда тебе четырнадцать-пятнадцать, ты еще этого не понимаешь. Но с годами все больше осознаешь значимость того, чему тебя учили. И то, что я получил в юности, в начале моей карьеры, остается со мной на протяжении всей жизни… Танцовщик Роман Новак:

– Я мечтал танцевать в «Вальпургиевой ночи» из оперы «Фауст» Гуно – балет поставил Вахтанг Чабукиани. Замечательная музыка, потрясающая хореография! И очень хотел попасть в четверку танцовщиков. Не удалось… потому что «Вальпургиеву ночь» вскоре сняли. А в ней блистали многие – Нодар Абуладзе, Васико Абашидзе… Я собираю материал для масштабного полотна «Вальпургиева ночь» по Чабукиани». Буду писать ее до конца моих дней… В моей памяти сохранились такие сценки! Но нужен материал, ведь я хочу вписать в мою будущую картину всех участников этого балета, причем так, чтобы их можно было узнать.

Чабукиани – явление, самородок в балете. Ничего подобного не было и вряд ли когда-нибудь будет. В нем сочеталось все – это был большой артист, мощнейший танцовщик. Имел Богом созданное для балета тело – небольшая голова, маленькая кисть, маленькая стопа, красивая форма ног. Когда он стоял на сцене, то казался гигантом – благодаря пропорциональному сложению. А главное – фантастическая пластика. Чабукиани мог бы и за балерину станцевать так, как сама балерина бы не станцевала. К тому же он был великий балетмейстер. В последнее время о Чабукиани говорят меньше, чем он того заслуживает. А о нем должны кричать, должны ставить ему памятники! Ведь он создатель грузинского классического балета. Помню, как Вахтанга Чабукиани буквально на руках носили после спектакля, конная милиция стояла в несколько рядов, невозможно было подойти ко входу. Сегодня в тбилисском театре оперы и балета имени З. Палиашвили балеты Чабукиани, увы, не идут.

Балерина Ляля Митаишвили – партнерша Чабукиани:

– Вся моя жизнь в искусстве связана с Вахтангом Чабукиани. Это были счастливые дни. Он внушал мне веру в себя, сообщал энергию, окрылял. Даже не слишком способных людей он мог вдохновить, выявить в каждом самое лучшее. В результате труппа оживала. К его танцу невозможно было придраться – он все время восхищал… Он только выходил на сцену, и это уже был танец! Его магическая энергия притягивала зрителей.

Наследие

Международная ассоциация искусств «Мзечабуки» и Марии Каллас осуществляет масштабный проект под названием «Вахтанг Чабукиани и его созвездие».

На юбилейном вечере, прошедшем в музее-квартире танцовщика, обсуждали перспективы установления памятника Вахтангу Чабукиани. Его, по всей видимости, воздвигнут на народные деньги – по инициативе автора концепции «Вахтанг Чабукиани и его созвездие» Автандила Данелия.

К 100-летию чародея танца готовится книга – в нее войдут совершенно новые, неизвестные материалы. Об этом в день рождения артиста информировал общественность один из авторов будущего издания – директор музея Чабукиани Давид Джангвеладзе. В планах также – издание фотоальбома, посвященного чародею танца, а также учреждение именной медали Чабукиани для поощрения молодых артистов балета.

Собравшиеся в музее-квартире гости вспоминали Вахтанга Михайловича, смотрели уникальные кадры, запечатлевшие его фантастические прыжки и пируэты, слушали его голос… Для многих стали откровением вокальные экзерсисы Чабукиани – сохранилась кассета с записью его пения: артист с воодушевлением исполняет арию Ленского из оперы «Евгений Онегин». Впрочем, это был не единственный сюрприз юбилейных вечеров в музее-квартире: полной неожиданностью стало выступление… праправнука Сталина, пятнадцатилетнего пианиста, ученика музыкальной школы для одаренных детей имени Е. Микеладзе Иосифа Джугашвили, исполнившего «Женевские колокола» Листа, а также «Порыв» Шумана – именно эта романтическая музыка вдохновила Чабукиани на постановку концертного номера для Галины Улановой.

– В 1934 году Чабукиани выступил в нью-йоркском «Карнеги-холл» вместе с Татьяной Вечесловой. Это был триумф русского балета! Мог остаться за рубежом, как поступили многие другие. Но не поддался соблазну… Говорят, Киров, который был тогда первым секретарем Ленинградского обкома партии, попросил у Чабукиани расписку, в которой тот обещал, что не останется за кордоном. Но, думаю, он все равно вернулся бы в Союз! – уверен А. Данелия. – В знаменательном 1910 году Вацлав Нижинский, Анна Павлова и Тамара Карсавина прославили на весь мир русский балет. И в том же 1910-м, по мистическому совпадению, родились новые гении танца, среди них – Галина Уланова, Алексей Ермолаев, Константин Сергеев, Фея Балабина, Татьяна Вечеслова, Вахтанг Чабукиани. Поэтому программа и называется «Вахтанг Чабукиани и его созвездие». Век романтический, лирический уступил в балете место веку драматическому, трагическому.

От знаменитых «Русских сезонов» Сергея Дягилева сохранилось совсем немного документальных кадров. Но, к счастью, у меня есть весь документальный материал, связанный с выдающимися именами следующего поколения. Мы начали наш проект «Вахтанг Чабукиани и его созвездие» с вечера памяти Галины Улановой, которую называли «великой немой»... В «Эсмеральде», других балетах ее партнером был Чабукиани. Мне запомнилось, как однажды на концерте Святослава Рихтера, состоявшемся в большом зале Московской государственной консерватории, Галина Сергеевна рассказала, как на этой сцене вместе с Чабукиани танцевала тот самый номер на музыку Шумана – в постановке Вахтанга Михайловича…

После вечера, посвященного Галине Улановой, в том же музее Вахтанга Чабукиани отметили столетие Нино Рамишвили, создавшей вместе с Илико Сухишвили «восьмое чудо света» – знаменитый ансамбль – и поднявшей уровень народного танца до высот великого искусства. Как Галина Уланова – классический балет. Интересно, что Вахтанг Чабукиани и Нино Рамишвили – воспитанники знаменитой тифлисской балетной студии Марии Перини.

В рамках программы «Вахтанг Чабукиани и его созвездие» отпраздновали и 90-летие легендарной студии Перини – она находилась в старинном здании, где сегодня располагается Академия художеств Грузии. Постановщиком танцев на первом концерте балетной студии Марии Перини был именно В. Чабукиани.

Авторы проекта «Вахтанг Чабукиани и его созвездие» собираются вспомнить в нынешнем году всех выдающихся танцовщиков мира – от Вацлава Нижинского до Николая Цискаридзе, а также всех замечательных партнерш Чабукиани. Это Наталья Дудинская, Фея Балабина, Елена Чикваидзе, Вера Цигнадзе, Ивет Шовире, Татьяна Вечеслова, Раиса Стручкова, Майя Плисецкая… Чабукиани не только танцевал с Майей Михайловной в «Дон-Кихоте» Минкуса, но и поставил для нее в Большом театре «Лауренсию». Еще одна звезда – Нина Тимофеева неоднократно приезжала в Тбилиси и танцевала «Лауренсию». А особенно ценил Вахтанг Михайлович Марину Семенову…

По задумке организаторов, через год программа «Вахтанг Чабукиани и его созвездие» должна завершиться в Карнеги-холл, что тоже символично – ведь именно на этой сцене более семи десятилетий назад произошло покорение Америки Татьяной Вечесловой и Вахтангом Чабукиани.

29 апреля 2003 года, в Международный день танца, официальный статус обрел музей Вахтанга Чабукиани. При поддержке Тбилисской мэрии здесь ведется активная работа. Так, был открыт подиум балетных костюмов. Были представлены несколько личных костюмов Вахтанга Чабукиани – из «Баядеры», «Тараса Бульбы», различная атрибутика из спектаклей. Были реконструированы костюмы из спектаклей Вахтанга Чабукиани – по фотографиям, журналам. Задача сотрудников музея во главе с Давидом Джангвеладзе – восстановить утраченное, насколько это возможно.

Фотоматериалы предоставлены внучатой племянницей В. Чабукиани

Фотогалерея

Комментарии