Молдфест Рампа.ру

Вот и еще один фестиваль появился на пестрой театральной карте мира.

Международный фестиваль камерных театров и спектаклей малых форм «МОЛДФЕСТ.РАМПА.РУ». Он впервые проходил в Кишиневе (Молдова) с 24 ноября по 1 декабря 2009 года и был организован Государственным молодежным театром «С улицы Роз». Вернее сказать, создателем, идеологом, организатором фестиваля стал художественный руководитель театра, режиссер Юрий Аркадьевич Хармелин.

Сегодня русским театрам в государствах СНГ жить не всегда просто. Но именно они сохраняют русский литературный язык, дают возможность жителям тех городов, где они работают, прикоснуться к русской культуре. Работающие в русских театрах за пределами России, ощущают свою миссию. Хармелин, который не только руководит театром, но и воспитывает новое поколение актеров, руководит детским лицеем и ведет актерский курс в Славянском университете республики Молдова, как никто понимает необходимость для руководимого им театра и актеров труппы расти и развиваться в контексте существования сегодняшнего российского театра.

В проведении фестиваля помог фонд «Русский мир», Посольство Российской Федерации в республике Молдова и лично Посол Валерий Кузьмин.

А также многочисленные спонсоры и партнеры, которые приготовили подарки и памятные знаки участникам, провели интересные экскурсии, организовали угощение во время работы артклуба (состоялся день пива, вина, кофе).

А еще был энтузиазм и особое трепетное отношение к гостям преподавателей, работников театра и учащихся Лицея. И особая студийная атмосфера, когда актеры Театра «С улицы Роз», которые блестяще играли в своих спектаклях, помогали устанавливать декорации другим участникам фестиваля, обеспечивали четкую работу служб театра, цехов во время показов гостей.

Восемь фестивальных дней были чрезвычайно насыщенными. По три спектакля каждый день, и даже два дня по пять спектаклей (параллели).

Девятнадцать спектаклей из семи стран, ежедневные серьезные обстоятельные обсуждения критиками, мастер-классы пяти уважаемых специалистов из разных стран по разным темам.

И еще одна по нынешним временам удивительная особенность фестиваля. Нынче, когда каждый рубль-евро-доллар и так далее на счету, актеры и театры-участники на фестивалях не задерживаются. Приехал утром, сыграл спектакль вечером и в ночь отправился обратно. На этом фестивале коллективы жили практически в течение всего мероприятия. Смотрели работы коллег, слушали обсуждения не только своих спектаклей, посещали мастер-классы.

Поскольку фестиваль проходил в маленьком помещении театра «С улицы Роз», он оказался фестивалем для специалистов, для приезжих и театральной общественности молдавской столицы. Увы, новое здание, расположенное рядом с театральным комплексом, все никак не достроится. А ведь сегодня театр «С улицы Роз» является значительным художественным явлением не только Кишинева.

Фестивальная программа была чрезвычайно насыщенной, оригинальной, разнообразной. Особо надо сказать об участии в фестивале одного из самых интересных сегодня российских коллективов - «Коляда-театр» из Екатеринбурга. Спектакль этого театра по пьесе Н.Гоголя (все-таки год юбилейный для великого писателя) «Ревизор» вызвал и восторги, и негодование, но никого не оставил равнодушным, заставил по-новому взглянуть и на самого автора, и на художественный язык современного театра.

О спектакле много написано, но не рассказать о нем просто невозможно.

Образ спектакля — грязь. В центре сцены стоит невысокое корытце довольно внушительных размеров — в нем могут стоять человек шесть-восемь одновременно, наполненное жидкой черной грязью. За ним, за корытцем, помост из нескольких ступенек, на котором сидят чиновники, собираются «сливки» города, разыгрываются сцены в трактире и в доме городничего. Чтобы попасть на помост, надо наступить в грязь. Бегают и суетятся энергичные бабы в телогрейках. Туда-сюда шныряют чиновники. У всех в руках оцинкованные ведра. И у баб, и у чиновников. Шлеп-шлеп босыми ногами по грязи. Потом прополоскали ноги в ведре с водой, надели глубокие калоши или так и остались босиком, и дальше пошли. А из ведра достали тряпки и давай намывать дощатый пол, остатки грязи смывать. А грязи все больше, а пол уже не отмоешь, только грязь снова развезешь.

А еще бабы время от времени пытаются эту грязь-чернозем использовать по назначению. Сажают-втыкают в грязь рядком ярко-зеленые перышки лука. Тут же его затаптывают. Ничего не растет. Только ноги месят и месят грязь, развозят и развозят ее.

Конечно, ревнители почтительного отношения к классике многого не увидят в спектакле, а чего-то и не узнают. Но образ чиновничье-бандитского государства, где нет даже полицейского порядка, как сказал один классик, явлен страшно и убедительно.

Первый разговор чиновников с городничим — это попросту бандитский сход. Жесты, манеры, интонации, чудовищная речь (все ударения ставятся не там, где положено, а слова разрываются на самостоятельные куски и абсолютно обессмысливаются), групповое «оправление», то есть отправление малой нужды у забора — все это создает образ страшного по своей необразованности, душевной грубости, беспардонности монстра. Имя ему — городская власть. Дикость и сентиментальность странно уживаются вместе. Внизу — непролазная грязь. По стенам и на веревках, что протянуты наискось по сцене — ковры, коврики и большие полотенца с изображением лебедей, рогатых оленей, кошек огромных размеров. Все сплелось и перепуталось. Городничиху и дочку не отличишь от простых баб. На городничем как накидка что-то золотом и крестами шитое — фрагмент церковного облачения. Наглый Осип зовет себя Иосифом и обликом чистый татарин. Бритый, с косичкой, с акцентом, в сальном халате и с вороватыми глазами.

В спектакле прекрасно работают актеры всех возрастов, но в памяти остается пахан городничий Сергея Федорова. Яркая, сочная работа. И, конечно, Хлестаков Олега Ягодина. Такого Хлестакова не вспомнят и видавшие все и везде театралы. Юный, субтильный, белобрысый с порочным и словно мертвым лицом. Кажется, что это неподвижная маска. И остановившийся, не фокусирующий предметы взгляд. Странный, инфернальный, но поначалу совсем безобидный. Однако атмосфера вседозволенности делает свое дело. Вывалявшись в грязи этого города — а подвыпивший Хлестаков сцену «вранья» проводит в грязи, снова и снова падая, катаясь в грязи, в ней и засыпает — Хлестаков словно получает право на некую новую грязную мерзкую жизнь. И жертвой его падут две безобидные в сущности жительницы. Жеманная маменька и глупенькая дочка городничего, которая смешно фыркает, надув губки. Это их, не смеющих пошевелиться или сопротивляться он грубо и гадко «отымеет», проиллюстрировав выражение «вывалять в грязи». Метафоры Коляда-режиссер словно расковычивает и превращает в простое физическое действие, достигая поразительного эффекта. Хлестаков ставит маменьку и дочку на четвереньки в грязь и грубо вымазывает их.

Страшный и смешной, трагический и гневный, спектакль стал одним из самых ярких впечатлений фестиваля, познакомив публику с Колядой режиссером и интерпретатором классики.

Вообще Коляда на этом фестивале занимал особое место. Дал мастер-класс. Общение с живым классиком, с драматургом, открывшим новую страницу в истории российской драматургии, было чрезвычайно интересно и полезно.

Увидели участники фестиваля и спектакли по пьесам Коляды и его учеников.

Румынский театр «Валах» из города Джурджю показал спектакль «Дуэт на окраине» по пьесе Николая Коляды «Старая зайчиха» в постановке режиссера Емила Гажу. Простая в сущности история о двух одиноких людях.

В этом дуэте двух немолодых актеров, которые когда-то были супругами и вот вновь встретились, несомненно лидирует тонкая, артистичная А.Кэлэрашу, которая может быть и сексапильной, и агрессивной, и нежной, и мудрой. Актриса легко общается с залом, более того, спускается в зал, ведет диалог со зрителем.

Два спектакля хозяев фестиваля — театра «С улицы Роз» — были поставлены по пьесе Коляды и по пьесе его ученика В.Сигарева.

Открывался фестиваль спектаклем «Тройкасемеркатуз» — вольное изложение «Пиковой дамы» Пушкина Николаем Колядой.

Конечно, эта пьеса заслуживает отдельного разговора. Яркая индивидуальность автора рождает необычную трактовку хрестоматийно известной повести.

Хармелин берет пьесу трудную, где прозрачная ясность пушкинского сюжета наполняется страстями, фобиями, метаниями человека, которому место в произведениях Достоевского, где тайные страсти, многоплановость, многозначность, вывороченность и вымороченность сознания.

Удивительно, но внешняя графическая четкость мизансцен, геометрически точное перемещение подвижных ширм, бесконечные перевороты и перевертыши, наглядное цветовое противопоставление персонажей — серебристые костюмы игроков и темный сюртук Германна, серебристое платье Лизы и темные одежды Графини — словно нарочно так лаконичны и прямолинейны. Ибо оттеняют странную томительную взвинченность Германна, загадку графини, внутреннюю неуспокоенность и непонятную тоску внешне вполне благополучного Томского.

Пожалуй, наиболее жестким и ясным характером обладает... кроткая Лиза. Редкое и последовательное решение образа героини, изрядно замутненного той милой оперной барышней, которая как и ее тезка из Карамзинской повести, не выдержав предательства, бросается в Лебяжью канавку. Та Лиза, которую играет молодая точная актриса М.Ревнивых, никуда и никогда не бросится. Это натура жесткая, она и сама не прочь и по щекам хлестать нерадивых слуг, и мужа заставить подчиниться своей железной воле. Милая внешне, еле сдерживающая раздражение, она с маниакальным упорством читает немецкую книгу о хорошей хозяйке и повторяет, повторяет, повторяет азбучные истины о том, как надо вести хозяйство. Униженность и надменность, и холодная ненависть к окружающим, и злая жажда реванша — такова ее Лиза.

Запоминается эффектный Томский — яркая работа Александра Шишкина. В этом Томском и светская сдержанность, и бретерская удаль, и русская жалость, и русская бесшабашность...

Германн — несомненная удача Василия Павленко. Сутулый, словно заранее испуганный и готовый к удару судьбы ли, кулака прохожего, он соединяет в себе робость и удивительную несгибаемость, или говоря вульгарным языком — упертость. Он путает русский и немецкий языки, говорит жарко и торопливо, он слово отгоняет всех от себя и одновременно молит о помощи и сочувствии. Странный, психически неуравновешенный, Павленко являет яркий тип героя-неврастеника. Вспоминается при взгляде на его Германна никогда не виденный Павел Орленев, легенда русского театра рубежа XIX-XX веков. В Германне Павленко есть что-то трогательное, мальчишеское и одновременно противно-надменное.

Первые признаки безумия Германна проявляются, когда он надевает чепчик графини, а позже становится по-настоящему страшно за героя, когда он в исподнем — портки, белая нижняя рубаха и все тот же чепчик, красуется перед зеркалом, наслаждаясь собой.

Павленко вместе с режиссером удается создать и сложнейший психологический тип, и раскрыть не только Германна, но и внутреннюю особость многих вот таких новых маленьких людей, которых вывел Коляда на нашу сцену.

Ольга Софрикова — актриса многогранная. В этом спектакле она исполняет роль Графини. Режиссер обошелся с актрисой довольно жестоко, во имя целого «умалив» исполнительницу, «лишив» ее лица. На актрисе отвратительная маска. Но остается мерцание глаз сквозь прорезь маски, сложнейшая звуковая партитура роли, многообразие интонаций. То старческий и скрипучий голос старухи слышит зритель, противное ворчание, то резкий, надменный, по-молодому обольстительный голос Венеры Московской... И отточенная пластика актрисы, у которой утрированная немощь старой развалины сменяется легкостью молодой красавицы, а потом она и вовсе становится похожа на тряпичную куклу.

Ярко и многогранно талант Ольги Софриковой раскрылся в спектакле по пьесе ученика Николая Коляды, драматурга, а ныне и модного и успешного кинорежиссера Василия Сигарева «Божьи коровки возвращаются на землю». Это одна из ранних пьес Сигарева, в которой как и у раннего Коляды высокая концентрация неблагополучия и зла, всевозможных бед и ужасов и отчаянье молодых, пришедших в страшный и враждебный мир и не видящих перспективы жизни.

Хармелин со своими актерами рассказывает пронзительную историю отчаянья и надежды. Софрикова играет оторву Лерку, грубую, вульгарную, которая выражается корявыми штампами и бессмысленными словечками, что делает ее одной из косноязычных девиц из подворотни. Но вдруг становится понятным, что именно эта девица, предел мечтаний которой своя торговая точка, «жигули» и песцовый полушубок, истинно тонко чувствующий человек с обостренным чувством справедливости, нежной душой. Заботливый и доверчивый. Ее товарищ, главный герой, которого играет Дмитрий Савельев, тонко и убедительно передает смятение молодого человека, загнанного обстоятельствами в угол. Грубость, брутальность и ранимость парадоксально соединяются в характере его героя. Савельев предельно убедителен, в нем есть глубоко скрытая боль, отчаянье и надежда, несмотря ни на что. Поэтому несколько пафосный финал, когда на фоне светлого задника чуть дыша смотрят герои Софриковой и Савельева на божью коровку, вернувшуюся к ним, убеждает и рождает надежду.

Замечательно удалась роль Аркадия Василию Павленко. Признаюсь, я была одной из тех, кто не узнал актера в этой роли. Какая же должна быть внутренняя перестройка актера, чтобы даже физически измениться. В роли Германна в спектакле «Тройкасемеркатуз» актер кажется ниже, субтильнее. А в «Божьих коровках...» его Аркаша, хозяин жизни, высок, вальяжен, надменен, уверен в себе и быдловат. Сколько презрительной лени в его неизменно повторяющемся «нет проблем», и сколько в нем звериной жестокости в сцене выяснения отношений с Леркой.

Ревнивых создает точный характер Юлии, хладнокровной маленькой бессердечной стервы.

Третий спектакль, показанный хозяевами, завершал фестивальную программу. Эта работа театра уже не раз была отмечена на разных представительных фестивалях. Пьеса Инны Гриншпун «Падам, падам...» о судьбе Эдит Пиаф. Немало написано о легендарном парижском воробышке, звезде французской эстрады 50-60, чей голос до сих пор волнует, а судьба могла бы стать основой для нескольких сериалов.

В театре из Кишинева появился монолог Пиаф— пронзительный, отчаянный, задорный, трогательный, грубый. Такой разный и странный, как сама жизнь.

Удача театра в том, что в труппе оказалась молодая актриса, которой пришлась в пору трагическая роль. Это она — страстно, задорно, вызывающе, с болью произносит текст, откровения той, кому покорится целый мир. А рядом с ней — безмолвный хор. В основном, мужской. В котором есть еще только одна женщина. Актеры «хора» одеты в трико и майки, у них сильно набеленные лица. Не характеры — типажи, фигуранты. Да и важно ли, кто они, те, случайно встретившиеся на пути актрисы. Они появляются то как девицы борделя, то как случайные любовники — матрос, легионер, рабочий. То как мальчики из варьете, то как солдаты второй мировой, то как суд чести, то как подтанцовка Пиаф и ее многочисленные любовники, чьи имена не запоминались. Но вот из толпы выходят один, второй, третий... Те, встреча с которыми стала этапной в жизни Пиаф. Леблен из варьете, который вывел ее на сцену, Марсель Сердан, Ив Монтан, последняя любовь Серано.

Они молчат. Играет за всех Она.

Роль Эдит Пиаф исполняет актриса Ольга Софрикова. Такая разная и такая многоплановая. В этой роли в ней все — страсть, наивность, озорство, боль и молодая отчаянная жажда славы.

Обычно Пиаф, особенно Пиаф зрелую, играют актрисы в возрасте. Эта Пиаф молода, но как много у нее от Пиаф — как точна она в передаче томительной страсти, во всепоглощающей молодой жажде славы, в озорстве — а она так и осталось тем, кто называется дитя улиц. Она и обольстительная француженка, и смешной бесстрашный Гаврош, и одинокая до отчаянья женщина. И надменная, жестокая, капризная дива, которая слишком хорошо знает цену и славе, и куску хлеба.

В спектакле деликатно используется фонограмма песен Пиаф. Актриса — и это принципиальное режиссерское решение — не поет и не изображает поющую Пиаф. Один раз напевает куплет песни, ничуть не соревнуясь с Пиаф, читает стихи, ставшие основой песен, слушает записи этих песен вместе с партнерами и зрителями.

Внешний облик спектакля лаконичен и выразителен. Четыре старых уличных фонаря — это и знак страны, и знак судьбы. Ведь сладкоголосый воробышек Пиаф залетел с мостовых Парижа.

На этом фестивале было немало спектаклей, поставленных по пьесам современных, пользующихся популярностью драматургов. Это не фестивальные, а репертуарные спектакли. Те, что играются ежедневно, привлекают внимание простой публики, которая хочет видеть про себя, про знакомых, про то, что и есть ее, этой самой публики, повседневная жизнь. Порой режиссерам кажется, что подобная драматургия про то, что известно каждому, не требует особых усилий и изысков — просто играй предельно естественно. Или, напротив, текст кажется столь привычным, узнаваемым — а это и есть один из признаков подобной драматургии, что хочется расцветить его интонацией, или какими-то эффектными сценическими действиями...

Драматург Надежда Птушкина давно и по праву заняла первые строчки в рейтингах, а ее пьеса «Пока она умирала» под разными названиями триумфально прошла по всем театрам России, СНГ и не только.

Спектакль по ее пьесе «Ненормальная» под названием «Мне так хочется любить» показал Театр Михаила Рыбака из города Штутгарта (Германия).

В газете «Вестник фестиваля» (вышло четыре выпуска четырехполосной газеты, подготовленной главным редактором Юлией Семеновой и целой бригадой расторопных и толковых критиков, что тоже одно из чудес фестиваля) спектакль был высоко оценен молодым молдавским критиком Майей Соболевой, которая справедливо увидела в нем историю современного рационального человека, который разучился любить. В пьесе Птушкиной — парадоксальная ситуация, когда героиня умоляет незнакомого мужчину переспать с ней, чтобы она могла родить от него ребенка. За время спектакля герои проходят долгий путь от непонимания к зарождению настоящей любви. На мой взгляд, постановщик предельно драматизировал ситуацию, а актеры Евгения Монова и Александр Фридманис казались то слишком импульсивными, то чересчур сдержанными. Вместе с тем очевидно, что история чувств всегда была и будет интересна зрителю.

Московский театр на Перовской привез спектакль по пьесе одесского драматурга Александра Марданя «Дочки-матери». Имя А.Марданя сегодня все чаще появляется в афишах российских театров, театров СНГ и дальнего зарубежья. Неожиданные ситуации, живой язык, узнаваемые типажи привлекают внимание и актеров, и постановщиков.

Пьеса «Дочки-матери» посвящена служительницам древнейшей профессии.

Две женщины — молоденькая и вдвое старше по просьбе забавника-клиента должны изобразить мать и дочь. Неожиданные повороты сюжета, откровения, взаимные претензии героинь и размышления о таких понятных современных проблемах держат зрителей в напряжении. Однако и тема, и некоторая экзальтация и нервозность в трактовке и исполнении героинь вызвали неоднозначные отзывы критики.

Желание поставить современное произведение порой подводит театр, поскольку несовершенства пьесы приводят и к неубедительному сценическому решению. Пьеса белорусского драматурга А.Карелина «Хочу быть хомячком... или привет Бессону», показанная актерами Могилевского областного театра драмы и комедии им. В.Дунина-Марцинкевича, рассказывает о теме достаточно модной. Стоит вспомнить недавний нашумевший фильм «Любовник». В спектакле белорусского театра зрители тоже становятся свидетелями встречи мужа и любовника, которые ведут разговор о женщине, что так много значит для обоих. Но пьеса осталась пока лишь драматургической заявкой, этюдом, и у актеров просто не оказалось полноценного материала для изображения интересных характеров.

Приднестровский государственный театр драмы и комедии им. Н.Аронецкой из г.Тирасполя работает на русском языке, будучи единственным театром республики.

На фестиваль театр привез спектакль по пьесе болгарского автора Стефана Цанева «Вторая смерть Жанны». Еще одна версия истории Жанны д'Арк. Пьеса осовременивает прошедшие события, но глубокой или новаторской разработки привычного образа не дает. Поэтому и усилия актеров во главе с режиссером Ефимом Рубинштейном не всегда могут скрыть огрехи драматургического материала.

У пьесы Михаила Угарова «Облом off», написанной по мотивам хрестоматийно известного романа Ивана Гончарова «Обломов», счастливая сценическая судьба. Ее ставят охотно, есть явные удачи.

На фестиваль спектакль по этой пьесе привез театр из Харькова — Центр современного искусства «Новая сцена».

Спектакль режиссера-постановщика Николая Осипова получился стильный, умный, занимательный и неоднозначный. Все те же вечные вопросы волнуют героев пьесы и спектакля — что такое жизнь, в чем смысл человеческих усилий, стремлений... Те самые вопросы, на которые трудно дождаться четких «правильных» ответов. Все правы, все по-своему счастливы и, одновременно, не удовлетворены жизнью... Все время вспоминается пушкинская формула — ты понял жизни смысл, для жизни ты живешь... Но как это — для жизни? В спектакле много интересных работ и тонко простроенных взаимоотношений персонажей. Это и Илья Ильич, и Штольц, и прекрасные женщины... И, конечно, слуга Захар В.Бондарева, роль почти бессловесная, но сколько в исполнителе живости, социальной точности и обаяния....

На фестивале были показаны интересные моноспектакли.

Настоящим потрясением стала работа актера Виталия Бондарева (театр «Ланжерон», город Одесса). В его исполнении повесть А.Каневского «Теза с нашего двора», написанная более двух десятилетий назад, превратилась в удивительный многонаселенный спектакль. Каждый персонаж, которого актер показывал, вернее, обозначал, слегка меняя интонации и давая изящную пластическую зарисовку, обретал плоть и кровь. При этом сам актер сохранял некоторую отстраненность рассказчика, воскрешающего близких ему людей через годы.

Ироничность, полуулыбка, пронзительная горечь, пафос — все слилось воедино в исполнении актера. Хотя казалось порой, что сама баба Маня — «боцман» с больными ногами, и красавица Теза, и гундосая Маринка, и прохиндей Жорик возникают перед глазами зрителя. Мягкая, акварельная манера изложения текста, особого рода деликатность, предельная актерская свобода, мягкий юмор отличали эту работу В.Бондарева. Режиссер-постановщик этого спектакля Галина Панибратец не только простроила актерскую партитуру, но и изобретательно создала визуальный образ спектакля. На заднике — окна. Много-много окон, изображение которых для того, кто бывал в этом самом знаменитом городе у моря, сразу дает живое ощущение города. А еще на сцене вдоль рампы натянута бельевая веревка с прищепками. Актер выходит запросто, не чинясь — не актер-актерович, а парень, каких много. В клетчатой ковбойке со старым чемоданом, в котором хранятся все его вспоминания. Вот фиолетовая рубашка с блестками — ее купила Теза мужу-артисту цирка. Чпок — рубашка висит на веревке и кажется, что человек, о котором идет речь — здесь, с нами. Вот тельняшка матроса, старосты двора. А вот целый умопомрачительный этюд с красными рейтузами бабы Мани. Актер достает рейтузы, поднимает их на вытянутой руке, а потом разворачивает их по ширине — раз, два, потом окончательно их расправляет — и зритель безудержно хохочет, увидев немыслимую ширину этих рейтуз и все поняв про бабу Маню.

А потом, когда умирает Лешка, главная любовь Тезы и смысл ее жизни, актер снимает с веревки рубашку с блестками, складывает, кладет в чемодан, и долго закрывает чемодан на все замки... Таких точных находок, такой выразительной работы с предметами будет много.

А еще звучит голос Утесова — какой же образ Одессы без залихватских песен, спетых хриплым голосом!? И, конечно, звучит неизменная скрипка, и понимаешь, что это еще один юный одесский гений тоскливо разыгрывает гаммы и простенькие мелодии.

На этом спектакле зритель пережил настоящий катарсис, то, чего так ждут в театре, сопереживая, плача, смеясь и радуясь. Этот спектакль рассказывал о человеческом великом братстве, о доброте и верности, о тех вечных ценностях нашей жизни, которые и составляют ее суть.

Моноспектакль — римейк, парафраз «Ромео и Джульетты», история под названием «Леди Капулетти», написанная Н.Мазур, рассказывает о судьбе матери Джульетты. Латвийская актриса Кристина Клетниеце вместе с режиссером Ириной Клищевской создает интересный и драматический образ этой женщины. Горе, чувство вины, растерянность, попытка понять происшедшее и оправдать себя... Актриса передает весь спектр противоречивых чувств, вызывая живой отклик зрителей.

Фестиваль задал высокую планку. В его афише были серьезные авторы, которые поднимают важные проблемы человеческого существования. Спектакли, которые показали на фестивале, продолжали традиции прежде всего российского театра, который всегда, на протяжении его двухсотпятидесятилетней истории, был больше чем театром, был кафедрой для решения нравственных вопросов, с которой можно сказать миру много добра, вторым университетом. Отсюда и выбор пьес, и трактовка конфликтов, характеров, ситуаций.

В.Остапов — ведущий актер Омского государственного драматического «Пятого театра». Его исполнение главной роли пожилого господина в пьесе шведа, живущего в Финляндии, Б.Альфорса «Лифтоненавистник» многих задело за живое. История маленького человека, замкнутого и одинокого, который жаждет любви и тепла и боится людей, прозвучала современно, а мастерство актера вызвало живое сочувствие и сопереживание его герою.

Могилевский областной драматический театр из Могилева (Белоруссия) представил спектакль «Инопланетянин» по пьесе Е.Унгарда в постановке Виктора Куржалова. В пьесе Унгарда есть боль и понимание абсурдности жизни, стремление маленького обычного человека выйти за границы предопределенности скучного ежедневного бытия.

Словно боясь потерять внимание зрителя, режиссер наполняет спектакль трюками и приспособлениями, одевает героя в необычные костюмы. То герой в маске, то у него подушка как шапка на голове... Но самое интересное в этом спектакле, конечно, работа незаурядного актера Василия Гальца, в исполнении которого фарс, абсурд, легкость, умение пристраиваться к обстоятельствам и заражать своей энергией. И все это еще раз напоминает прописную истину, что главное в театре — актер, его мастерство и его душа.

«Маленький театр» из Израиля (Тель-Авив) привез спектакль по пьесе «Эмигранты» С.Мрожека, автора, в России и в мировом театре любимого.

Когда-то «Эмигранты» были пьесой очень острой и полузапрещенной.

И сегодня многие социальные и психологические проблемы, поднятые автором, не устарели. И если судьба политического эмигранта, интеллигента, который бежал от несвободы, а столкнулся с проблемами почти теми же, что и на своей Родине, звучат уже некоторым анахронизмом, то психологический тип работяги и его судьба обретают сегодня новое звучание.

В.Воскобойников создает колоритный и узнаваемый образ гастрабайтера. И, рисуя конкретную судьбу, рассказывает о проблеме, которая сегодня актуальна и для России, и для Украины, и для Молдавии... Человек уезжает на заработки, отрывается от семьи, жены и детей, от всего, что ему близко, понятно, и что составляет саму его жизнь, трудится как проклятый, чтобы заработать на мифическую прекрасную будущую жизнь. Но заработать все невозможно, а отказаться от денег, которые, кажется, сами плывут в руки, не хватает решимости. И вот годы складываются в десятилетия, дети растут без отца, а сам кормилец живет один в ужасных условиях в надежде, что когда-нибудь...

Наверное, когда Мрожек, в условиях тотальной несвободы, которая была основой жизни людей из стран социалистического лагеря, писал «Эмигрантов», он не мог и предположить, что, создавая образ антипода главного героя, политического эмигранта, сумеет увидеть и так пронзительно и психологически точно и остро рассказать об острейшей проблеме рубежа ХХ-ХХI веков. Странная история вдруг обнажилась во всей своей остроте и отчаяньи. Сегодня за туповатой хитроватостью и патологической жадностью ЯЯ вдруг проступает такая боль, такое отчаянье, что зритель не только сопереживает герою, но и по-новому вглядывается в одну из острейших социальных проблем нового времени.

Тель-авивский «Маленький театр» играет, как правило, на иврите. Это — принципиальная позиция режиссера Игоря Березина, выпускника РАТИ (театр организован эмигрантами из России и СССР). Но для фестиваля подготовили «Эмигрантов» на русском.

Луганский областной русский драматический театр (Украина) привез спектакль по пьесе Э.Олби «Случай в зоопарке» в постановке Олега Александрова. Жесткое и жестокое время на первый взгляд выдвигает тему одиночества и потерянности человека в большом, враждебном городе. Именно в мегаполисе, среди огромного количества чужих людей, человек понимает, как тотально он одинок и неприкаян.

К сожалению, фестивальный вариант, отсутствие задника лишили спектакль завершенности, однако актерские работы Павла Морозова и Сергея Евдокимова были убедительны.

Одной из приятных неожиданностей фестиваля стал показ театром «Русская сцена» из Берлина (Германия) спектакля по пьесе Байрона «Каин». Кажется, после неудачи К.С.Станиславского в 1921 году никто не рисковал взяться за литературную философскую драму Байрона. Однако театр Инны Соколовой-Гордон решился и выиграл.

Может быть, дотошный байроновед найдет здесь огрехи и вольности. Но для театрала важно было увидеть попытку интерпретации одной из сложнейших пьес мирового репертуара.

Условия жизни театра, имеющего небольшое помещение, где, в основном, проходят репетиции, и труппа которого — мобильный гастролирующий коллектив, мало похожи на привычные нам реалии существования стационарных российских театров. Лишних актеров в труппе, которая состоит из бывших советских и российских граждан, нет. Некоторые актеры приглашаются на конкретные роли в конкретные проекты. Отсюда и особенности решения спектаклей. Режиссер Инна Соколова-Гордон, естественно, сократила не только текст, но и количество действующих лиц. Оставлены две пары — Авель и Села и Каин и Ада. И Люцифер.

На небольшой сцене театра «С улицы Роз» минимальными средствами создает постановщик особый мир пражизни. Мир изобильных садов, бесконечное пугающее и манящее пространство иных миров.

Музыка, свет, простые конструкции, полотнища светлой ткани — и вот уже вместе с Каином и Люцифером мы летим, познавая безбрежность вселенной. Цветные мячики разбросаны по сцене — это многоцветье иных планет.

В спектакле есть несколько серьезных актерских удач. Во-первых, это, конечно, Вадим Граковский, исполнитель роли Люцифера.

Гладкий череп, прекрасной лепки лицо, тайна и порок, что подчеркивает черный зигзаг, который проходит по середине лба и делит лицо пополам. Вспоминается фото Леонидова, актера МХТ в роли Анатэмы. У Люцифера В.Граковского вкрадчивая манера говорить, мяукая и убаюкивая. При этом он не скрывает насмешливой интонации, словно не убеждая, а говоря: о, это просто игра... У него особая опасная мягкость жестов. Он весь — воплощенный соблазн, и в то же время в его быстром взгляде, мгновенном прищуре печальных глаз чувствуется недюжинный ум.

Театр Инны Соколовой-Гордон продемонстрировал зрелость и серьезность, художественную культуру, стремление строить серьезный театр.

Вообще фестиваль заставил задуматься о судьбе русских театральных трупп в странах дальнего зарубежья, тех, где оказались значительные русскоговорящие диаспоры. Они живут по-разному, кто-то просто зарабатывает деньги, кто-то развлекает, кто-то пытается подарить минуты радости бывшим соотечественникам, кто-то всерьез строит свой театр. Помочь им, сохранить очаги русской культуры, русского языка — задача тех, кто живет в России, кого заботит судьба русской культуры.

На этом фестивале было показано три спектакля в жанре «Жизнь замечательных людей». Герои — Вертинский, Фаина Раневская, Эдит Пиаф. Велик искус прикоснуться к судьбе неординарной личности, попытаться разгадать тайну таланта и успеха.

Херсонский областной музыкально-драматический академический театр им.Н.Кулиша (Украина) показал спектакль в постановке Сергея Павлюка по пьесе Александра Образцова «Два сердца» о всенародной любимице Фаине Раневской.

Конечно, биографическая пьеса — дело сложное. Тем более, автор выбирает самый рискованный путь. Актриса «впрямую» играет Раневскую, как персонажа. Большая, в теплом халате и тапочках, прямолинейная, громогласная и страшно ранимая — такова Актриса в этом спектакле. Она раскатисто смеется, подтрунивает, играет и разыгрывает, кажется беспардонной. Но за всеми этими внешними проявлениями и капризами всенародной любимицы Елена Галл-Савальская — одна из ведущих актрис театра, обожаемая коллегами, зрителями и начальством города Херсона, показывает бесконечное одиночество, тщательно скрываемую старость и немощь, жажду тепла. Елена Галл-Савальская, играющая в открытой, уже забытой сочной манере, сочетая глубину постижения характера Актрисы и яркие краски, оказывается своеобразным альтер эго великой насмешницы и подлинной театральной кудесницы Фаины Георгиевны.

Конечно, есть определенный момент трудного совмещения реального человека и сценического персонажа, который не полностью совпадает с оригиналом. Особенно для тех, кто видел реальную Раневскую.

Однако, на этом спектакле лишний раз убеждаешься, сколь коварен жанр биографической пьесы. Образ, созданный Галл-Савальской, личность Раневской, о которой невозможно не помнить на спектакле, оказываются мощнее и интереснее истории, рассказанной драматургом. А отношения Актрисы с некоей молодой дамой выглядят надуманными и не очень убедительными. Понятно, что молодая женщина, появившаяся в доме Актрисы, нужна для того, чтобы проявить характер главной героини, заставить ее действовать. Сама же история достаточно надуманная, а уж когда появляется женская фигура в трико, которая исполняет нечто балетно-гимнастическое, это явный перебор.

Юрий Андрющенко, актер Государственного русского драматического театра им. А.П.Чехова (г. Кишинев) представил на суд зрителей моноспектакль «Александр Вертинский. Бал Господень…», жанр которого определен как «музыкально-поэтическая исповедь в 2-х частях».

Ольга Гаврилюк, автор пьесы, ничего особенно не выдумывает, опираясь на текст автобиографической книги Вертинского, просто идет вслед за фактами такой неожиданной, полной событий жизни певца, блистательного исполнителя и просто уникального артиста, создавшего свой собственный стиль и неповторимый сценический образ. Вместе с режиссером и сценографом Сильвиу Сильвианом - Фусу актер тонко и изящно воссоздает историю жизни актера.

Фестиваль «Молдфест.ру» завершился, еще раз доказав, насколько важны для русских театров, работающих сегодня в самых разных странах, такие встречи. Слишком много общего у этих коллективов и художников, в них работающих, — история русского театра, великие традиции русского исполнительского и режиссерского искусства, театральная школа.

Остается надеяться, что у маленького кишиневского театра «С улицы Роз» и его руководителя Юрия Хармелина хватит сил, энтузиазма и добрых друзей, которые помогут сделать фестиваль традиционным.

Фотогалерея

Комментарии