Иеротопия - единое духовное пространство

 В наступившем году Российская и Грузинская церкви обменялись священнослужителями – в Тбилиси приехал архимандрит Роман Лукин, в Москву – архимандрит Вахтанг Липартелиани. «Нет государственных послов – будут церковные», — так рассудил Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл. А за несколько месяцев до этого события о том же говорил другой человек — Алексей Михайлович Лидов, историк и теоретик искусства, византолог, член-корреспондент Российской Академии художеств, основатель и директор Научного центра восточно-христианской культуры и заместитель президента Российской Академии художеств по научным и инновационным программам, представивший в помещении Малого зала Тбилисского государственного академического русского драматического театра им. А. С. Грибоедова книгу «Новые Иерусалимы. Иеротопия и иконография сакральных пространств» (презентацию организовал международный культурно-просветительский союз «Русский клуб»). В ней он и другие авторы пытались доказать, что духовный мир един и неделим. А значит – неразрушим. В презентации приняла участие и грузинский историк Мариам Чхартишвили.

— Наши народы жили, живут, и, я уверен, будут жить в едином духовном пространстве и питаться одними и теми же духовными истоками, — сказал на презентации А. Лидов. — В этой ситуации страшной раны, которая до сих пор кровоточит, мне кажется, самая главная и единственная дипломатия, при отсутствии дипломатических отношений между Россией и Грузией, — это дипломатия людей, их целей, совместной духовной работы. У меня возникает образ раны на хирургическом столе, которую зашивают крупными стежками. И от всех нас, так или иначе, зависит, сколько будет этих стежков и как скоро рана затянется. В каком-то смысле так было всегда, наши народы всегда общались помимо власти. Я вспоминаю великого деятеля грузинской культуры, искусствоведа Татьяну Сергеевну Щербатову-Шевякову, которая на протяжении 50 лет копировала грузинские средневековые фрески. В 1935 году был арестован и сослан на Соловки ее муж, искусствовед и художник Борис Владимирович Шевяков. Спасаясь от репрессий, буквально накануне ареста, Татьяна Щербатова-Шевякова с четырехлетней дочерью спешно покинула Ленинград и приехала в Грузию. Фактически Грузия ее спасла. Директор Музея искусств Шалва Амиранашвили дал ей работу и возможность физического выживания. С 1936 по 1987 годы Татьяна Сергеевна жила и работала в Грузии, исполняя копии фресок по заказам музеев Грузии и Армении. Ежегодно отправляясь в самостоятельные искусствоведческие экспедиции, она месяцами работала одна, копируя фрески в отдаленных церквях и монастырях. Мне кажется, такие люди, как Татьяна Сергеевна, олицетворяют абсолютное духовное родство двух культур, которое не должно быть прекращено. Издание, представленное А. Лидовым в Тбилиси, посвящено великой христианской традиции пересоздания образа Святой земли. Главный пафос книги – во всей совокупности статей, написанных ведущими российскими, американскими, европейскими, грузинскими учеными, состоит из простой, но не очевидной мысли. А именно: идея пересоздания Святой земли, перенесение образа того пространства, в котором жил, творил, принял крестную смерть и воскрес Иисус Христос, в географически отдаленной части земли, было той духовной основой, вокруг которой формировалась вся христианская культура. Для каждого христианина сакральное пространство является самым важным, так или иначе он пытается разделить его внутренне, духовно – будь это в пространстве конкретного храма или в реальности Святой земли. Именно этим стремлением определяется явление паломничества, и вообще традиция перенесения, создания Новых Иерусалимов в самых разных частях христианского мира. Это касается изобразительного искусства, архитектуры, книжности, духовной музыки, целой серии обрядов. В основе всего лежит идея перенесения Святой земли и создания Новых Иерусалимов. С этой точки зрения, но в самых разных аспектах и рассматривают авторы книги данную тему. Причем в ней идет речь не только о восточно-христианской традиции. Ряд важных работ посвящен и западной традиции – в частности, монументальная статья, написанная недавно ушедшим из жизни отцом-францисканцем Микеле Пиччирилло, знаменитым библеистом и археологом при Studium Biblicum Francescanum Иерусалима, одним из величайших исследователей Святой земли. Он написал статью о роли францисканского ордена в создании Новых Иерусалимов в самых разных частях католического мира. Термин «иеротопия» родился не как абстрактная, красиво придуманная теория, а из вполне конкретных занятий Алексея Лидова. В 90-е годы прошлого века ученый довольно долгое время занимался изучением истории чудотворных икон и христианских реликвий, размышлял о том, почему эти сюжеты очень долго не исследовались с научно-исторической точки зрения. Эти размышления привели Алексея Лидова к осознанию того, что предназначение чудотворных икон и реликвий, которые по христианскому определению, по мнению церкви обладают чудотворной энергией, благодатью Святого Духа и поэтому могут быть отнесены к одной категории явлений, состояло в создании особого сакрального пространства, где они могли выступать своего рода стержнями или центрами духовной энергии. Собственно, от этих занятий он пришел к осознанию необходимости сформулировать категорию сакрального пространства как явления культуры, созданного людьми. В идее иеротопии именно это – главное. Речь идет о создании пространственной образности, что, собственно говоря, является неотъемлемой частью любого художественного творчества. До того, как пространство создается в реальной среде – будь то храм или святилище в природе, возникает образ этого пространства в человеческой голове. Создание этого образа и является фактом художественного творчества. — Для меня как историка византийского искусства очень важна мысль, что мы упустили большую категорию художников, а именно — создателей сакральных пространств, — отметил А. Лидов. — Эти сакральные пространства, которые мы воспринимаем, как всегда существующие, некогда были созданы вполне конкретными людьми. Исследования моей коллеги из Грузии Мариам Чхартишвили показывают, что, по всей видимости, пространство Мцхета можно рассматривать как Новый Иерусалим. И это прослеживается по источникам. Но замысел этого особого сакрального пространства был частью большого замысла, по-видимому, инициированного святой Нино и реализованного первым грузинским христианским царем Мирианом и его сыном Ревой. В иеротопии есть две составляющие. Первая – собственно творчество. По убеждению А. Лидова, такой тип творчества возможен и в современной культуре, поскольку создание сакральных пространств не прекратилось. Да, мир в большой степени десакрализован, но, тем не менее, духовная жизнь сохраняется. Базовая потребность человека в создании сакральных пространств никуда не делась. Возможно осознание особого типа творчества в определении для него адекватного места в современной культуре. У иеротопии есть своя великая традиция. Это принципиально важно как для современного архитектора, работающего с пространством, так и для священника, обустраивающего свой приходской храм. Он практически занимается иеротопией, только не знает об этом. Нужно осознать этот тип творчества как принципиально важную часть духовной культуры, если мы говорим о религиозной традиции. Вторая составляющая иеротопии – исторический аспект. Эти конкретные проекты по созданию сакральных пространств могут стать предметом особых исследований в области исторического знания, составить отдельный раздел истории культуры. Некоторые исследователи считают, что иеротопия – новая наука, которая возникает на границах истории искусства, этнологии и религиоведения. Станет она новой наукой или нет, покажет будущее — ведь это происходит под воздействием очень многих факторов. Но то, что иеротопия – самостоятельная область исследования и очень важное направление работы историков, причем междисциплинарное, ясно уже сегодня. Это именно та область, где историки, искусствоведы, филологи, этнографы, литургисты могут работать вместе и совместно добиваться наиболее интересных результатов. Собственно, иеротопия предполагает в этих исторических реконструкциях конкретных сакральных пространств использование всей той методологии, которая была накоплена в совершенно разных дисциплинах и уже давно устоявшихся формах знания. Иеротопия как подход ничего не отрицает. Просто предлагает на многие вещи взглянуть новыми глазами. Это своего рода новая оптика, которая весьма привычные явления позволяет увидеть в новом ракурсе, задать новые вопросы и во многих случаях получить существенно новую историческую информацию. К примеру, изучая православное искусство, мы совершенно несправедливо свели его просто к каталогизации предметов – будь то храмовые здания или фрески, иконы, литургическая утварь, а иеротопия предлагает за деревьями увидеть лес, то есть ту идею пространства, которая породила все эти предметы, замечательные произведения искусства. Слово иеротопия было предложено А. Лидовым в 2001 году. Он в то время работал в научном центре Гетти в Лос-Анджелесе. По-английски слово звучит как хайротопи. Состоит как большинство слов, которыми мы пользуемся и к которым привыкли – типа иконография, из греческих корней: иерос – священный, сакральный, топос – место, пространство. То есть, иеротопия – священное пространство. — Для меня было очень важно сформулировать новый термин, — рассказывает А. Лидов. — Отношение к нему очень разное. Кому-то оно очень нравится. Других смущает и даже раздражает. Не в этом дело. Нужно было создать узнаваемое слово-понятие, с помощью которого можно было бы закрепить в сознании целый круг явлений. Поскольку если нет понятия, то мы и явления не видим. Понятие сакрального пространства слишком общее и широкое и фактически относится ко всей сфере религиозного. И вот нужно было создать слово-понятие, в котором закреплялась бы мысль о создании сакрального пространства как типе творчества. Ведь иеротопия – не вообще сакральное пространство, а именно деятельность по созданию сакрального пространства, творчество. Раньше это ускользало от внимания потому, что не было как самой идеи, так и понятия. А явление было, и оно осталось. Сейчас очень многие говорят: «Господи, как просто! Как мы этого не видели раньше! Это же почти очевидно!» Но эта очевидность потребовала очень много работы… А вот сейчас я с некоторым удивлением наблюдаю за тем, как люди из неакадемической сферы, в частности, из сферы современного искусства, пользуются словами иеротопия, иеротопический, довольно четко определяя некое явление, с которым они постоянно сталкиваются. Так что термин уже, можно сказать, в ходу и живет своей жизнью, без всякой моей помощи. Это такой ребеночек, который уже обособился, у него своя жизнь, и я за нее уже не вполне отвечаю. Плюс ко всему у слова иеротопия жизнь международная. Буквально в ближайшие месяцы выходит фундаментальный Кэмбриджский словарь христианства, который должен стать главным энциклопедическим изданием по вопросам христианства. Для этого словаря А. Лидову заказали большую статью об иеротопии, поскольку поняли, что этот термин уже нужно вводить в контекст на уровне словарей. На презентации «Новых Иерусалимов» в тбилисском театре имени Грибоедова Алексей Лидов рассказал еще об одном интересном начинании: готовится к выпуску книга «Православная Грузия. Образы Святой земли». Она посвящена многовековому проекту создания на всей территории исторической Грузии образа Святой земли – Иерусалима и его окрестностей, той земли, где пребывал Христос, где он принял смерть и воскрес. Авторы этого издания впервые предлагают посмотреть на известнейшие памятники и явления грузинской духовной культуры с точки зрения иеротопии — перенесения Святой земли в Грузию. Это действительно некий великий проект, может быть, не всегда формально зафиксированный в текстах и документах, но реально существовавший в сознании создателей монастырей, храмов, городов. Все это было для них одним великим процессом – пересоздания Святой земли. В будущей книге нет окончательного ответа на все вопросы, поскольку исследование только начинается. Исследователи стремятся инициировать это направление осмысления всего комплекса памятников духовной культуры Грузии и ее искусства с точки зрения мегапроекта – создания Грузии как новой Святой земли. С другой стороны, это дает возможность познакомить, прежде всего, российского читателя – книга будет издана на русском и английском языках – с духовным наследием Грузии и напомнить ему, насколько близка России эта земля. — К сожалению, об этом не многие знают, а кто-то просто стал забывать, — считает А. Лидов. — Одна из задач нашей книги – напомнить, что это часть нашей, российской духовной культуры. Без грузинской духовной, художественной культуры наше представление о мире и наше самосознание были бы неполными. В целом данный проект, который материально поддерживают российские бизнесмены, считающие необходимым издать эту книгу, — это наша попытка ответа на тот кошмар, который произошел недавно и до сих пор происходит между нашими странами. Это попытка шага навстречу, сотрудничества, закрепления каких-то общих ценностей. Мне кажется, это очень важно и симптоматично: в России не по государственной инициативе, а по инициативе частных лиц, бизнесменов и ученых, создается книга, которая должна быть с точки зрения книжного искусства очень ярким и выдающимся произведением. В частности, главным художником книги согласился стать один из крупнейших книжных дизайнеров России, классик этого жанра Аркадий Троянкер. В течение долгого времени он был главным художником издательства «Книга» в СССР и автором целого ряда блистательных и уникальных проектов. Мы надеемся вскоре выпустить книгу. Я выступаю как автор концепции и составитель, если хотите, как режиссер этого проекта. В нем участвуют самые разные ученые, в том числе — грузинские. По исполнению «Православная Грузия» — международный проект, но инициированный в России. В каком-то смысле это книга о Грузии, увиденной отчасти извне. Очень важно, что это взгляд как с точки зрения сакрального пространства, так и с точки зрения понимания Грузии как новой Святой земли. Это важно и для современной грузинской культуры, в первую очередь, — православной. Ведь сегодня происходит процесс возрождения, создания новых монастырей, святых мест. По мнению А. Лидова, сегодня проявляется особое внимание к категории пространства вообще и сакрального пространства в особенности. Поскольку, на его взгляд, закончилась очень большая эпоха, продолжавшаяся несколько столетий – ее иногда называют эпохой новой европейской культуры. — Сейчас в мире идут глубокие и серьезные процессы создания не просто новых концепций или направлений, а – новых матриц, — утверждает А. Лидов. — Культура, духовная традиция осознала исчерпанность новоевропейской позитивистской модели развития культуры. И в этой ситуации появилась потребность говорить о чем-то самом важном и серьезном. Современная культура еще не умеет говорить об этом важном и серьезном, но попытки налицо. И интерес к созданию сакральных пространств огромен. Кроме того, он парадоксально подкрепляется новейшими технологиями. Наш современник, воспитанный у компьютерного экрана, уже не воспринимает плоские картинки. Он привык оперировать пространством виртуального компьютерного мира, хотя этот компьютерный мир механистичен и формален. Однако он дает те технологии, которые могут быть заполнены новым и одновременно древним содержанием, духовными смыслами, всегда присутствующими в сакральном пространстве. В этом соединении новейших технологий и самых важных духовных смыслов, заложенных в пространстве, заключены колоссальные возможности будущего развития культуры.

Фото Александра Сватикова

Комментарии