Русский Хельсинки: Юрий, сын Ильи

Русский Хельсинки: Юрий, сын Ильи

Кто бы мог подумать, что здесь, почти в самом центре финской столицы, как ни в чем ни бывало, сохранились два старинных «уголка» Российской еще Империи: с русскими церквями, могилами под православными крестами и фамилиями на них. Зачастую громкими, которые когда-то многое говорили россиянам… Погост.

Собственно, центр Хельсинки не в счет. Хотя и здесь почти все как было во времена владычества России. Финны, в отличие от нас, не перекраивают свою историю и все, что случилось когда-то, НЕ СКРЫВАЮТ.

В Хельсинки я чувствую себя словно в родном Петербурге, только все спокойнее и как-то надежнее. Да и символы царской России добавляют уверенности и — ностальгии. Для кого-то удивительно, но памятник императору Александру Второму, как и столетие назад, на своем месте, и царский орел над Рыночной площадью как ни в чем ни бывало смотрит на вас свысока, и стоит прежний дворец русских генерал-губернаторов, нынешняя резиденция президента Финляндии, и по соседству бордовой глыбой высится Успенский кафедральный собор, принадлежащий теперь Финляндской православной церкви: оттого и службы тут давно идут на финском языке. Хотите на более привычном, церковнославянском, как в России, это рядышком, в старинной, еще 1827 года постройки Троицкой церкви, архитектора Карла Энгеля… 6 декабря 1917 года Финляндия получила независимость, из княжества став самостоятельным государством. Тогда разделились не только наши страны, но и церкви. Та, куда мы отправимся сегодня, как раз и находится в старом уголке прежнего еще Гельсингфорса. На русском кладбище, ровно на берегу залива. При входе – небольшая часовенка, стоит тут с 1852 года, вместо старой, деревянной. Проект делали в Хельсинки, переделывали в Петербурге, «дав фасаду более благовидности». Над входом надпись: «Язъ есмь Воскрешенiе i живот. Веруяй в Мя аще и умретъ оживетъ». Рядом могилы военных губернаторов Свеаборга. Да, Свеаборг — боевая крепость близ Хельсинки, шведской еще постройки и с добавлениями уже русскими и финскими, например, перестроенным ныне гарнизонным Александро-Невским собором архитектора Карла Энгеля в центре Свеаборга-Суоменлинна. С куполом-маяком вместо прежнего пятиглавия и уже на земле — огромным колоколом московского еще отлива 1885 года: «Вся земля да поклонится ему»… А в одном из равелинов идет выставка, анонс которой сделан сразу на трех языках: финском и шведском, как здесь положено, и на русском, для туристов и просто людей, интересующихся историей прежних России и Финляндии: «1808. Капитуляция. Трудная весна коменданта Крунстедта». Финляндия стала частью Империи именно в 1808 году, после победы над шведами.

Но к русскому кладбищу в Хельсинки. Чуть дальше часовенки и вокруг – бесконечные ряды могил и памятников. С шоколадным яйцом – сын Фаберже, вот – Синебрюховы, а здесь – командующий Балтийским флотом вице-адмирал Адриан Непенин, убитый взбунтовавшимися матросами в 1917-м. В этом же ряду фрейлина императрицы Александры Федоровны Анна Танеева (Вырубова)… Ищу могилу Юрия Репина. Не найдя, прошу помочь встретившуюся по дороге пожилую даму. Думал финка, оказывается, русская, Ирина. Из эмигрантской семьи Алексея Красностоцкого. Сразу рассказывает, что икона работы Юрия Репина есть и в их доме… Как хранятся они, по ее словам, во многих других русских семьях Хельсинки. Одновременно сокрушается:

- Популярен был, да видите, как трагически закончил – выбросился из окна. Жить бы еще, а вот… Дом Армии спасения не стал спасением. А могилу показать не могу, не видела даже ни разу. Знаю, что здесь, а где?

Последняя надежда — кладбищенский смотритель. Встречаю его в церкви, современной уже постройки. Та, которую и будем сегодня рассматривать подробно. Освящена во имя Ильи Пророка. 1953 год, архитектор Иван Кудрявцев. Русско-финский или финско-русский? Выпускник Академии художеств в… Ленинграде. Точнее, Архитектурного института, ставшего затем частью АХ. Заодно, краем глаза, любуюсь иконостасом, который резал как раз Юрий Репин в память отца, художника Ильи Репина, а иконы писала княгиня Елена Львова. Из парижского общества «Икона». Это еще одна цель моего приезда в Хельсинки на этот раз. Повторюсь: сюда вернемся через какое-то время, чтобы все рассмотреть как следует. Смотритель же, как оказалось, тоже русский, бывший военный офицер из Санкт-Петербурга, Юрий Лампиннен… Где земляков не встретишь! И жена в Хельсинки, и двое дочек. Смеется:

- Финский лучше русского теперь знают.. А вот мне тяжеловато, но..

Дальше не расспрашиваю. К приходу Успенского собора, которому принадлежит и Ильинская церковь, Юрий имеет прямое отношение – прихожанин вот уже 11 лет. Еще раз взглянув на репинскую резьбу, выхожу вслед за Юрием. Оказалось, могила находится метрах в пятнадцати от храма: Вера Репина, Юрий Репин. Брат и сестра. Простая мраморная плита, надписи по старо-русски и по-фински, одна под другой: Художница. Артистка Вера Ильинична Репина. Художник. Поборник гуманизма Юрий Ильич Репин. Кладу цветы. Подробностей, как погиб Юрий, знать не хочется, но рассказ выслушиваю, больше думая о другом: каким же он был, этот художник, сын художника, не от славы ли своего великого отца вышло несчастье, мол неудачник, не сумел добиться славы и... Никто уже не ответит. Хотя... В 1910 за картину «Великий вождь (Петр I в Полтавской баталии)» получил юбилейную премию принцессы Евгении Ольденбургской и вторую золотую медаль на Международной выставке в Мюнхене, в 1914 — вторую премию Общества поощрения художеств за картину «Тюрченский бой», в 1915 — премию по исторической живописи на конкурсе им. А.И.Куинджи. В 1911–1912 участвовал в работе Всероссийского съезда художников. Экспонировал свои произведения на выставках Мюнхенского Сецессиона (1910), на Всемирной выставке в Риме (1911), на выставках Товарищества независимых (1911, 1913), а у передвижников — с 1914 по 1918 годы.

Достаю фотографию, привезенную из Репино. 1911 год. Молодой Юрий с семьей, рядом со своим домом в Куоккале. И три войны, и разлуки, и странности, все еще впереди…

Сюда же добавьте и книгу воспоминаний самого Ильи Репина «Далекое близкое», напечатанную на его бывшей родине лишь в 1937 году. Ровно через семь лет после того, как художника не стало. А послушайся он совета К.Ворошилова вернуться в Россию из своей Куоккалы? Вопрос! Да, книга вышла с предисловием Корнея Чуковского. И через много-много лет появится другая, уже самого Чуковского: о Репине, о его семье, о доме, быте в нем, пристрастиях: репинских и Чуковского. Подумать только, еще в 1991 году издательство «Искусство» вернуло рукопись Корнею Ивановичу за ненадобностью, как уже было однажды, в 70-м. Наконец, сама переписка между художником и писателем. И снова «нюанс». Часть из 76 писем Чуковского к Репину напечатали лишь три года

назад… А ведь в них всего-то – рассуждения, описания встреч, характеры, но чего стоят! Вот небольшое письмо из более ранней публикации. В журнале «Звезда». Чуковский Репину, конец июня 1918 года: «Дорогой Илья Ефимович… Я до слез завидую энергетическому Гегеру Нелюбину, что он прорвался в милую Куоккалу – и видел Вас. Мне так насточертел наш сифилистический город, так хочется послушать как поют(утром) куоккальские птицы, как звенят куоккальские волны, как шумит в Пенатах Ваш колодец. Здесь всех нас одолела бесхлебица… В.И.Немирович-Данченко открыл в каком-то переулке книжную лавку – стоит за прилавком весь день. Я и мой Коля – не раз продавали на улицах и в трамваях газеты. Вот когда добилась популярности брошюра Натальи Борисовны о дешевом питании. Газеты то и дело поминают ее…» Напомню, это Петроград 1918 года, а художник Репин и его многочисленная семья, неожиданно став эмигрантами, живут в финской Куоккале, в собственном имении. Репины покинули «Пенаты» лишь в дни советско-финской войны в 1939-м, оставив в доме все, как было когда-то при Илье Ефимовиче. За исключением имущества, доставшегося его дочерям. Картины Юрия Репина, как и его часть отцовского наследства, тогда тоже остались в Куоккале…Через пять лет, в 1944-м, отцовская усадьба и стоявший рядом с ней дом Юрия сгорят. Но Репин этого уже не увидит: Илья Ефимович умер в 1930 году и был похоронен прямо в усадьбе… Сейчас, как и раньше, простой деревянный крест – его памятник. А «Пенаты» восстановят к 1962 году. С тех пор тут музей, картины Юрия среди его экспонатов. Как и «Автопортрет» самого Ильи Ефимовича, последняя прижизненная живописная работа мастера, 1920 год.

Теперь только о Юрии, неизвестном, как я убедился, и для многих в России. И столь противоречивом человеке, что это осталось даже в воспоминаниях его финских соотечественников. И в протоколах местной полиции, которая накануне наступления Красной Армии в 39-м, «нанесла приятный визит», как писал сам Юрий, к нему в «Пенаты». Ну еще бы, идет наступление, война, а он вывешивает на калитке своего дома для успокоения соседей огромный плакат: «Не бойтесь, войны не будет, мне Бог сказал»… Не лучшее мнение о нем сложилось и в России. Прежде всего, благодаря дошедшим до нас воспоминаниям. Как тут снова не сослаться на старожила «Чукокколы», писателя Корнея Чуковского. Впрочем, мемуары, штука опасная, и не всегда объективная. Об этом мы не раз говорили и с моим телевизионном коллегой, племянником Чуковского Евгением Борисовичем, пока добирались до места съемки или же сидели с ним в ожидании высоких гостей, благо не один год вместе проработали в «Вестях», тех еще, «сорокинских». Более разговорчивого человека, чем Чуковский, я не встречал, а сейчас печалюсь, что так и не съездили, как собирались, в командировку в мой родной Петербург, что не поснимали в Куоккале, о чем он не раз меня просил. Я же не пропустил бы новую «порцию» баек о том, как Корней Иванович выискивал таланты, благо умел «разглядеть» не только будущего литератора, но и, как утверждал Евгений Борисович, и художника, и артиста. Ну, вот, например… Негодяй, негодяй, - ругательство, повторенное однажды пришедшим с прогулки Чуковским десяток раз, относилось, оказывается, к старичку-почмейстеру. А история такова: этот дед решился показать Корнею Ивановичу свои сказки, которые писал для себя много-много лет подряд. Прочитав их, Чуковский и пришел в ярость: они же талантливые, а он для себя, в стол писал!… И опять: «Негодяй, негодяй»…

О Юрии Корней Иванович был невысокого мнения. Его слова: «В те краткие периоды, когда у Репина бывало перемирие с сыном, жившим по соседству с Пенатами (а их размолвки длились порой годами, и вообще отношения у них были тяжелые), Илья Ефимович втягивал в работу и сына и очень радовался, когда тот соглашался прийти к нему в мастерскую со своей палитрой. Репин встречал его очень радушно, даже как будто заискивающе, и после первого же сеанса горячо одобрял его живопись, но Юрий Ильич выслушивал его в угрюмом молчании, не глядя ему в лицо, и норовил воспользоваться любой возможностью, чтобы ускользнуть из Пенатов и скрыться от отцовского глаза».

О художнике даже ходили анекдоты. Один из них сохранился с петроградских еще времен: «В Куоккальской усадьбе Репина-старшего «Пенаты» незадолго до революции некое медицинское светило из Петербурга, заметив на стене одной из комнат «Портрет молодого человека» репинской кисти, стало хвалить Илью Ефимовича за «удачно схваченный образец вырождения». «Взгляните на этот безвольный подбородок, на эту обреченную линию губ, на потухший, погруженный в созерцание себя взгляд, — рассуждало светило, — и вы легко поставите диагноз: дебил в начальной стадии». Заметив смущение гостей и самого хозяина усадьбы, медик осекся: на портрете был изображен сын Репина — Юрий...». Этот портрет и сегодня вызывает споры, только совсем по иному поводу, то ли это автопортрет Юрия первого десятилетия ХХ века, то ли и правда, работа отца? Но к мнениям о Юрии. В отличие от Чуковского, коллеги-художники младшего Репина и соученики, думали иначе. Как бы объяснить многочисленные портреты Юрия, написанные друзьями? В первую очередь, по учебе в академии, в мастерской отца. Дураков Илья Ефимович вряд ли бы стал учить, тем более, близких родственников. Василий Сварог, один из его учеников. А портрет Юрия его работы теперь выставлен в «Пенатах», причем, раньше он нигде не публиковался. Спасибо музейщикам, вы первые, кто, кроме посетителей «Пенат», видит его. Да, необычная фамилия легко объяснима: в 1900 году молодой художник Василий Корочкин просто-напросто взял себе псевдоним «Сварог» – имя бога неба и небесного огня в славяно-русской мифологии… А вот еще один портрет Юрия Репина с живописного эскиза его друга и также ученика Ильи Ефимовича, пермского художника Ивана Чиркова. Петербург, 1905 год. Как раз время ухода Юрия из Академии художеств и работы Чиркова над дипломной картиной «Петр I в Полтавской битве», где Юрий – Петр Первый. Целая история, как и само «появление» портрета, который специалисты увидели лишь в 1981 году, после того, как в Пермскую художественную галерею поступил архив местного художника Ивана Туранского. Портрет оттуда. И вы снова первые, кто видит его опубликованным.

Сейчас стоит сделать еще одну ремарку. Юрий – сын Ильи Репина и его первой жены Веры Александровны Шевцовой. Учился дома, много путешествовал с отцом по Германии, Франции и Италии. Первые живописные опыты начал в Здравнево, первой усадьбе Ильи Репина в десятке километров от Витебска. Красивейшие места. Я специально отправился в Белоруссию, чтобы хоть немного почувствовать там «репинское время». Конечно, прошло более ста лет и как, что было в доме именно тогда, сказать сложно. Когда приехал, оказалось, дом – новодел. Внутри почти пустые стены, если не считать фотографий, подаренных коллегами из «Пенат» и нескольких документов. Но, знаете, ощущение покоя все равно осталось, как и горечь, что никакие обращения в высшие инстанции уже Советской России не спасли тот, памятный дом. Настоящий, репинский. А письма Татьяны Репиной с резолюциями высоких советских начальников – теперь лишь музейные экспонаты в Здравнево.

Что же касается остальной, творческой уже биографии Юрия Репина, то он успел целых пять лет поучиться в Рисовальной школе княгини М.Тенишевой, но только не в ее имении под Смоленском, а в Санкт-Петербурге. Затем был вольнослушателем Высшего художественного училища живописи, скульптуры и архитектуры при ИАХ, обучался в мастерских И. Репина, художника-баталиста Павла Ковалевского («Переправа через Дунай», 1880), Ф. Рубо («Бородинская битва» – это Франц Рубо), Дмитрия Кардовского, иллюстратора произведений русской классики. Параллельно занимался на Высших художественно-педагогических курсах Академии художеств. Но в 1905 оставил учебу, так и не получив звания художника. Однако участие в выставках, в том числе проводившихся в залах Императорской академии, принимал. Как и в выставках Союза художников. А вот с 1903 года Юрий уже работал помощником в мастерской отца и даже переехал вместе с ним в Куоккалу, открыв там в 1914 году частную рисовальную школу для детей. Работал как исторический живописец, портретист, пейзажист. В своем творчестве находился под сильным влиянием отца. Что сделаешь… До1921 его картины продолжали появляться на советских выставках, в частности на Первой государственной свободной выставке произведений искусств в Петрограде (1919) и в том же, 1919 году, на Третьей выставке картин в Рязани. А в 1926–1927 годах Юрий даже приезжал в Ленинград для выполнения намечавшегося советского заказа: написать по эскизам отца картину «Самодержавие» (Конец самодержавия), но… Сегодня он вернулся снова. Его работы есть отныне не только в «Пенатах», но и в Государственной Третьяковской галерее, в Русском музее, Научно-исследовательском музее Российской Академии художеств…

А теперь снова Хельсинки, историческая, русская его часть... Отправляемся на погост.

Пройдя ворота и свернув вправо от часовни, увидим белоснежный храм, заложенный епископом Гельсингфорским Александром в сентябре 1951 года и первоначально освященный в июле 1953-го. А к сентябрю 1958 года, когда уже были завершены и внутренние работы, когда колокола заняли свое место на колокольне, храм освятили «по полному чину». Как все проходило, не освящение – строительство, хорошо известно. Первое свидетельство прямо передо мной – большой пакет от бывшего настоятеля Успенского православного собора Вейко Пурманена, в ведении прихода которого и находится Ильинский храм. Увесистая пачка рукописных протоколов заседаний комиссии с подробными записями работ по возведению на старом русском кладбище архитектором Иваном Кудрявцевым церкви Ильи Пророка в середине 50-х. Финская юрисдикция. Напомню, Юрий Репин резал для храма иконостас, иконы писала княжна Елена Львова из Парижа… Деисусный ряд ее работа. Семь икон, но каких! Но опять забегаю вперед. Перелистываю протоколы. До меня их исследователи не видели – церковный архив не разобран до сих пор. Наугад выбираю некоторые протоколы. Рукописные. Все с самого начала. Как выбирали архитектора, как Кудрявцев составлял проекты, а их было два, по подобию каменных церквей русского Севера, как собирали деньги, почему за дело взялся опытный техник-строитель Б.Пауламо и когда был заложен Ильинский храм, возведенный в итоге в новгородском стиле. Летопись. Смотрю 1955 год – вот и решение, «поручить вырезать двухъярусный дубовый иконостас Юрию Репину». Что он и сделал в мебельной мастерской И.Хейнцмана. Иконы для Царских врат писал архитектор Николай Исцеленнов, построивший к тому времени Храм Иовы Многострадального в Брюсселе. Хельсинки повезло и с ним, и с княгиней Львовой, и с Репиным. Часть икон написал парижский художник Г.Морозов. Торопливый почерк, дословное упоминание всего, о чем говорили, например, в 17.20 24 апреля 1954 года, когда благодарили Г.Аладнина за пожертвование на мраморный престол 40 тысяч финских марок. Кем был этот Аладнин, что за жизнь прожил, осталось неизвестным…18 января 1955 года архитектор Иван Кудрявцев информирует Совет о работах в алтаре и о переписке с Парижем «относительно икон». Понятно, все финансовые и прочие хозяйственные вопросы не столь интересны, но ведь история…Из таких вот «мелочей», «разбивку дорожек поручить господину Песо», «доклад архитектора Кудрявцева по поводу иконостаса», «относительно икон дело отложено до следующего раза», «выразить благодарность матушке Успенской за пожертвованное Евангелие в новую церковь», «выразить благодарность генеральному консулу Кристидесу за пожертвование 2 серебряных подсвечников», «по полученному отчету от бухгалтера, церковь обошлась на 2.4.54 13.378.671 марку и имеет остаток в размере 373.401 марки, из которых 300.000 долг приходскому совету» и складывается эта самая история и наше представление о том, как, зачем и что делали в те годы «финские русские»…И как тут не вспомнить банальное: «Не хлебом единым…» А ведь правда! Дар М.Фаберже – икона с житием Николая Чудотворца, складень с изображением Владимирской Божьей Матери – от Е.Буман…Изучив протоколы, иду рассматривать церковь. Спасибо этим безвестным для меня «господам Касанко, Песо, Матросову, Смирнову, Бергману». Если бы не их решения, не безвозмездная ежедневная работа, кто бы знал подробности строительства. А гордится есть чем. В проекте И.Кудрявцева не только новгородский храмовый стиль, но и необычное внешнее оформление здания иконной мозаикой, выполненной и пожертвованной церкви финской художницей Инной Коллиандер. А еще, украшенном перед входом бронзовой фигурой молящейся скульптора Нины Сайло и многоцветным горельефным православным крестом, также при входе, как и достаточно неожиданное решение сооружения колокольни, словно мы с вами где-то в Ростове Великом — все это снова заслуга Ивана Кудрявцева. Да, между полукруглыми арками колокольни можно полюбоваться пятью керамическими рельефами, выполненными скульптором Михаилом Шилкиным. Он же «украшал» и здание церкви. А двухъярусный иконостас с его дубовыми панелями! Сколько же времени работал Юрий, «увековечивая» память отца? И зная, что был не любим! И здесь же деисусный ряд. Если бы только три иконы, древнерусская традиция, понятно: Спаситель, Иоанн Предтеча, Божья Матерь. Хотя, если заглянуть в Третьяковскую галерею, в ее древнерусский отдел, в одной из витрин вы увидите совсем необычный для нынешних времен Деисус. Триединый. А тут княгиня Львова написала сразу семь икон над Царскими Вратами! К традиционным – Спасителю в центре и по бокам Иоанну Предтече и Божьей Матери, добавлены Архангелы Михаил (слева )и Гавриил (справа), а также, соответственно, святые апостолы Петр и Павел. Между деисусным рядом и Царскими Вратами с сюжетом Благовещения – икона «Тайная вечеря». В местном же ряду всего две иконы: Божьей Матери и Иисуса Христа. На боковых дверях Апостолы Михаил и Гавриил в полный рост, причем, одеяния их повторяют деисусные. Все это в некотором отступлении от канонов, зато компенсирует все, объединяя дубовый иконостас с резьбой Юрия Репина. Центр его, не только Врата, но и резное навершие с Распятием и склонившимися в скорби Ангелами по бокам. Несколько ликов между деисусным рядом с живописными иконами Елены Львовой и собственно распятием, также резные. Мы не знаем, сколько времени провел Репин-младший в мебельных мастерских И.Хейцмана, о чем он советовался с автором эскизов Иваном Кудрявцевым и вспоминали ли они свою «альма-матер», Академию художеств в Петербурге? Да и судьбы похожи: Юрия «отрезала» от России революция, а вынудила покинуть Куоккалу война 1939 года, Ивана Кудрявцева из династии строителей Кудрявцевых, дед которого, Галактион, по так и не выясненным причинам еще с XIX века был «приписан» к городу Вильманстранду, ныне Лаппиенранта, в 1938 году выслали из СССР… как подданного Финляндии. А вот художник-иконописец Елена Львова, уроженка Москвы, покинула Россию в 1917 году на пароходе «Рио Негро», после смерти в лагерях отца, матери и шестерых ее братьев и сестер… В эмиграции стала член-корреспондентом парижского общества «Икона», ее работы украшают русские церкви во Франции, Германии, Англии, Бельгии… Эмигранты. Но все они были ХУДОЖНИКАМИ. И один из итогов их работы перед нами. И мы видим и храм, и внутреннее его убранство, именно убранство, не со стороны. Красивая работа… А сразу при входе в Ильинскую церковь, мраморная доска: «Храм во имя пророка Илии сооружен на средства прихода и добровольные пожертвования по проекту архитектора Ивана Кудрявцева. Заложен 2.9.1951, освящен 28.9.1958 гельсингфорским епископом Александром». Лучшая всем память, как и сама церковь, для всех. И русского Хельсинки, и Церкви, и создателей Ильинского храма, и нашедшим приют на погосте русским, и остальным нашим соотечественникам, ставшим изгоями, добровольно или насильно, и всем нам. И Илье Репину, от сына Юрия…

«Одни считают сына Репина бездарностью и идиотом, паразитировавшим на известности отца. Другие — живописцем, по-своему талантливым, но скрытым тенью величия Репина-старшего. Истина же, как всегда, находится где-то посередине», – тезис, публично прозвучавший два года назад на родине Репиных и напечатанный в газете «Вечерний Харьков». В дни 130-летия со дня рождения Юрия Репина, в марте. Что тут скажешь… Не согласен!


Фотогалерея


Комментарии

Anonymous, 12 февраля 2011

Юрий Репин никогда не занимался резьбой по дереву - вся эта часть статьи -ошибочна.

Анастасия Петрова, 31 мая 2011

Уважаемый Anonymous, для таких безаппеляционных заявлений требуются основания. Так вот, в Хельсинки Юрий Репин занимался преимущественно резьбой по дереву, а не живописью. Кроме того в музее-усадьбе И.Е.Репина "Пенаты" в экспозиции находятся вещи, созданные Юрием из дерева. Спрашивайте, читайте, смотрите...Всех благ.

Anonymous, 22 января 2012

Юрий Репин выстрогал для сына люльку -вот и вся работа по дереву

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская