Продолжатель традиций

Продолжатель традиций

Интервью артистического директора театра «Гудман» Роберта Фоллса

Один из старейших театров Чикаго «Гудман» открьлся в 1925 году благодаря огромному по тем временам ($250,000) финансовому взносу супружеской пары Уильяма и Эрны Гудманов. Тем самым они решили увековечить память своего сына Кеннета Гудмана ― талантливого драматурга, скончавшегося в возрасте тридцати пяти лет от инфлюэнци. Свой дар Гудманы передали АРТ-институту с пожеланиями открыть в городе профессиональную театральную компанию и драматическую школу. В городе в то время царили мюзиклы, а семья Гудманов мечтала о серьезном драматическом искусстве. День рождения театра ― 20 октября 1925 года. В этот день в театре сыграли три одноактные пьесы Кеннета Гудмана. А уже два дня спустя в театре начался первый сезон. В том же году при театре открылась Драматическая школа («Goodman School of Drama»). Интересно, что на протяжении двадцати семи лет руководителем Школы являлся учившийся в России педагог Морис Гнесин, а помогал ему актер еврейского театра «Габима» ученик Евгения Вахтангова Давид Иткин, оставшийся в Америке после гастролей в 1926 году и обосновавшийся в Чикаго. Так что в истории театра заметен русский след...

Прошли годы, театр «Гудман» пережил Великую депрессию тридцатых и тяжелые сороковые, удержался на плаву в пятидесятые, ставил пьесы великих американских драматургов в шестидесятые, завоевал себе устойчивую репутацию театра профессионалов в семидесятые, получил премию «Тони» как лучший региональный театр США в девяностые, встретил новое тысячелетие в новом современном здании. А что касается Драматической школы, то с июля 1978 года она входит в состав университета «DePaul» и называется Театральной школой университета. На протяжении пятидесяти лет там преподавала дочь Иткина Белла...

Мечта Гудманов осуществилась. Среди большого разнообразия театров Чикаго и пригородов «Гудман» занимает особое место. Здесь не привлекают зрителя дешевыми поделками, а ведут с ним серьезный уважительный разговор, здесь ставят Шекспира и О'Нила, Ибсена и Чехова, здесь открывают новые имена и царит уважительное отношение к слову, здесь работают настоящие профессионалы своего дела, здесь вот уже двадцать два года служит один из лучших в Америке театральных режиссеров Роберт Фоллс. Он пришел в театр в 1986 году, и с тех пор все победы и достижения коллектива напрямую связаны с его именем. Двадцать два года во главе театра ― для Америки этот срок кажется нереальным. Скорее, «долгожителя» Фоллса можно сравнить с великими представителями русской театральной школы, исповедовавшими концепцию «театр-дом».

2 марта 2009 года Роберту Фоллсу исполнилось 55 лет. Незадолго до юбилея мне удалось поговорить с режиссером, и он любезно согласился ответить на мои вопросы. Это ― первое интервью Роберта Фоллса русскоязычным СМИ. Наш разговор начался с воспоминаний о детстве. Я спросил режиссера:

- Вы - коренной житель Чикаго?

- Я - коренной житель Иллинойса. До тринадцати лет я жил в городке в трех часах езды от Чикаго, а потом переехал в Чикаго.

- Что вам вспоминается из вашего детства?

- У меня необычные воспоминания. В семье не было актеров, не было людей театральных. Я родился и вырос в фермерской семье. Свобода, свежий воздух, общение с животными, игры... - вот что я помню из своего детства. Еще не видя театра как такового, я собирал компанию друзей и придумывал разные театральные представления. Я с детства интересовался театром. Первые театральные впечатления связаны с моим отцом. Папа участвовал в самодеятельном спектакле, посвященном столетию городка. По ходу спектакля ему надо было скрутить сигарету и изобразить курильщика, а сам он курильщиком не был. Этот простой этюд до сих пор стоит у меня перед глазами. Поскольку мой отец родом из Нью-Йорка, я в детстве ездил туда и смотрел театральные представления.

- Почему вы решили стать режиссером?

- Я был выдумщиком, с детства любил читать пьесы. У меня никогда не было никаких сомнений по поводу того, что я бы хотел делать, когда подрасту. Я всегда хотел быть человеком, организующим театральный процесс. С раннего возраста я понял, что режиссура - это то, чем я хочу заниматься всю жизнь.

- Вы помните своих театральных педагогов?

- Я закончил драматургическое и режиссерское отделение Иллинойского университета (Урбана-Шампейн). У меня был прекрасный педагог по актерскому мастерству. Его звали Эдвард Кей-Мартин. Он научил меня многому в этой области и в наибольшей степени повлиял на меня. Я стал режиссером благодаря пониманию актерской игры, которому я научился у него.

- Как начиналась ваша карьера в качестве режиссера?

- Свою режиссерскую жизнь я начал с маленького театра на улице Хавард «Wisdom Bridge Theatre». Он был очень известен в семидесятых - начале восьмидесятых годов. Я руководил этим театром с 1977 по 1985 годы. Так что я работаю с чикагскими театрами уже больше тридцати лет. Когда в 1986 году я пришел в «Гудман», я хотел представить на сцене классические пьесы Шекспира, Чехова, Ибсена, Стриндберга, О'Нила наряду с пьесами современных драматургов. Я часто повторяю, что моя миссия режиссера состоит в том, чтобы смотреть на классические произведения свежим взглядом и относиться к ним так, как будто они написаны вчера, а с молодыми драматургами работать как с классиками завтрашнего дня. Я люблю чередовать пьесы молодых авторов с мировой драматургической классикой.

- Вас называют чемпионом мира по открытию новых имен. Вы поставили больше ста пьес молодых авторов...

- Я сам поставил меньше, но во многих спектаклях я выступал в качестве продюсера. Одна из целей моей работы состоит в открытии новых имен. Я считаю, что постановки современной драматургии ― задача любого театра. Московский художественный театр открыл миру Чехова, и каждый современный театр должен искать своих собственных «чеховых». Мы должны поощрять молодых драматургов, которые пишут о нашем времени. Я пытаюсь открывать новые талантливые имена и делать их пьесы краеугольным камнем эстетики театра «Гудман» как современного американского театра.

- Несколько великих имен проходят лейтмотивом через все ваше творчество. Среди них ― Шекспир, Артур Миллер, Юджин О'Нил. Кто, по вашему мнению, самый значительный американский драматург XX века?

- Без всякого сомнения, Юджин О'Нил. До его появления на американской сцене шли, в основном, комедии, мелодрамы, мюзиклы. О'Нил, на которого огромное впечатление произвели работы Ибсена и Стриндберга, открыл для Америки серьезный драматический театр. В свою очередь, его произведения стали импульсом к приходу нового поколения великих американских драматургов: Артура Миллера, Теннесси Уильямса, Эдварда Олби... Это все ― «дети» О'Нила. Юджин О'Нил ― мой любимый американский автор.

- В эти дни (наша встреча состоялась 17 февраля 2009 года. - Прим. автора)в театре проходит фестиваль «Юджин О'Нил в XXI веке». Какова главная идея фестиваля?

- Юджин О'Нил находился под влиянием великих драматургов XIX века, он оказал влияние на драматургию XX века. Этим фестивалем я попытался ответить на вопрос, что значит О'Нил для нового века, остается ли он по-прежнему актуальным. На фестиваль я пригласил две экспериментальные чикагские компании, труппы из Нью-Йорка, Нидерландов и Бразилии, которые читают пьесы О'Нила современным языком.

- Почему вы решили пригласить театры именно из этих стран?

- Это вопрос времени и бюджета. Я мог пригласить театральные коллективы из многих других стран мира, включая Россию, Германию, Японию, Китай... Все они имеют выдающийся опыт постановок пьес Юджина О'Нила. Но на подготовку фестиваля у меня было всего полтора года и очень ограниченный бюджет. Поэтому я решил ограничиться двумя зарубежными театрами и двумя иностранными языками: португальским и голландским.

- Какие ваши самые любимые постановки в театре «Гудман»?

- Среди моих самых любимых спектаклей ― постановки с Брайаном Деннехи. Самая известная ― «Смерть коммивояжера» Артура Миллера. Спектакль прошел на Бродвее и завоевал премию «Тони» за лучшую постановку года. Я вспоминаю «Долгий день уходит в ночь» Юджина О'Нила. Этот спектакль также получил «Тони» за лучшую постановку года. Я очень люблю спектакль «Три сестры», который я сделал более двенадцати лет назад. Пьеса Чехова ― одна из лучших пьес, над которыми я когда-либо работал. Запоминающейся была также новая адаптация пьесы Ибсена «Кукольный дом» показанная в Линкольн-парке.

- Расскажите, пожалуйста, о личностях мирового театра, повлиявших на ваше творчество?

- Один из моих главных героев ― российский режиссер Лев Додин из Санкт-Петербурга. Я познакомился с ним в 1986 году в Малом драматическом театре ― одном из лучших театральных коллективов, которые я когда-либо видел. В середине восьмидесятых этот театр не был официально признан и обласкан властью, как другие театры в Москве и Санкт-Петербурге. Я приложил немало усилий, чтобы поднять «железный занавес» и показать спектакли Додина в Америке и Лондоне. Додинские постановки ― одни из тех, которые оказали влияние на меня, одни из самых любимых. Я испытал влияние и других великих театральных режиссеров, таких, как Питер Брук и Ингмар Бергман. Можно назвать сотни других имен, но эти три имени ― в первом ряду.

- Очень приятно, что вы назвали имя замечательного режиссера Льва Додина.

- Я все время интересовался и продолжаю интересоваться русским театром, в восьмидесятые годы я провел некоторое время в России. В Москве я видел прекрасные спектакли Эфроса, Любимова.

- Может быть, в следующий раз вы пригласите для участия в будущих фестивалях спектакли из России и стран бывшего СССР?

- Может быть. Кстати, в этом году (в середине апреля) меня впервые пригласили на театральный фестиваль «Золотая Маска» в Москву. Я надеялся поехать, но у меня не получается по времени. В апреле я буду переносить «Любовь под вязами» на Бродвей. Вместо меня в Москву поедет один из моих коллег и будет представлять там «Гудман». 

- Мистер Фоллс, можно ли назвать вас театральным диктатором?

- Нет, я не диктатор. Я учился актерскому мастерству по системе Станиславского. Я уважаю актеров и всегда создаю для них условия для эксперимента в репетиционной комнате. Мою работу с актерами можно назвать реалистичной. Я называю это «американским реализмом». Мне нравится сильная, жесткая, американская манера игры. При этом я люблю работать с экспрессивными дизайнерами. «Любовь под вязами» ― хороший пример моих спектаклей. Актеры исповедуют реалистичную манеру игры, а декорации подчеркнуто театральны. Они больше похожи на сон и служат как бы метафорой замкнутого мира.

- Как вы относитесь к актерской импровизации?

- Я принимаю импровизацию во время репетиций как часть моей методологии. Мы делаем импровизации в движениях и тексте. Но на сцене нет импровизации.

- Вы работаете над текстом до начала репетиций на сцене?

- О, да. Я трачу больше времени, чем многие американские режиссеры, работая над текстом за столом.

- Это очень необычно для американского режиссера. Скорее, это европейский подход к театральным постановкам.

- Я нахожусь под большим влиянием европейской режиссуры. Я всегда чувствовал себя ближе к «стае» европейских режиссеров. Конечно, у меня нет такого количества времени, как у европейских театров. Я не могу себе позволить тратить так много времени на работу с текстом, как делают это русские и немецкие режиссеры. У меня нет трех-четырех-шести месяцев. Репетиционный период составляет у меня шесть-восемь недель, и это почти вдвое больше, чем у многих американских режиссеров.

- У вас есть любимый театральный жанр?

- Я склонен к драматическому мироощущению, поэтому мне нравится жанр трагедии. «Король Лир», «Смерть коммивояжера», «Любовь под вязами»... ― я нахожу трагедию более волнующей и интересной для постановки.

- Вы волнуетесь перед премьерой?

- Я всегда волнуюсь перед первым публичным показом моего нового детища, и это волнение никогда не уходит. Когда я работаю над пьесой, я чувствую себя уязвимым по отношению к критике, к реакции зрительного зала. Для меня спектакль ― как ребенок. Я хочу, чтобы его приняли, обняли, приласкали. А потом он растет, развивается. Когда я прихожу на спектакль, я с гордостью, радостью, а иногда с печалью вижу это развитие.

- Какие мифы вы обычно слышите о режиссерах?

- Я скажу о двух основных мифах. Неправда, что все режиссеры ― диктаторы, что они говорят актерам, что делать, куда смотреть, как двигаться, куда поворачиваться. Далеко не все режиссеры так делают. И еще один миф (по крайней мере, в Америке он существует): люди не понимают, что режиссеры не всегда присутствуют на своих спектаклях после премьеры. Я могу быть в ресторане или в другом месте, а ко мне подходят и говорят: «Почему ты не в театре? Почему ты не работаешь?» Они убеждены, что режиссеры в театре каждый вечер, что они режиссируют каждый спектакль. Я нахожу забавным, что многие нетеатральные люди убеждены в этом.

- Что означает театр для вас?

- Для меня театр играет такую же роль, какую для многих людей играет религия. Я рассматриваю театр как святое место, необходимое каждому. Люди приходят в театр, как в церковь, синагогу, мечеть. Как и в древние времена, люди приходят в театр увидеть Историю, Сказку, Притчу, увидеть Жизнь. С древних времен театр всегда являлся частью культуры, и сегодня мы продолжаем эту традицию. Я убежден, что люди всего мира испытывают потребность в театре. Театр для меня - особое, святое место.

- Какие опасности подстерегают театр?

- С развитием новых технологий люди боялись, что театр исчезнет. Появились книги, газеты и журналы, кино, радио, телевидение, Интернет, но театр по-прежнему существует и продолжает развиваться. Люди всегда хотели и хотят видеть актеров вживую. Но театр должен оставаться молодым, иначе он рискует исчезнуть. Такие же опасности подстерегают мир классической музыки и мир оперы. Но оперный мир сопротивляется новой музыке, новым режиссерам, а драматический театр всегда открыт для новых драматургов, новых режиссеров. Мы должны приветствовать новые имена, выращивать новое поколение артистов и привлекать его к сотрудничеству с театром, мы должны привлекать в театр молодежь, и молодежь будет поддерживать старые традиции в новом театре. Театр, в отличие от многих художественных форм, ― вербальное искусство. Театр использует слова, поэтому он всегда в опасности. А ведь существуют страны, где свободное слово находится под угрозой.

- Ваше мнение об актуальном политическом театре.

- Просто политический театр бессмыслен, скучен и обречен на неудачу. Театр должен волновать сердца, а не только вдохновлять людей на политические акции.

- До Второй мировой войны Бертольт Брехт считался политическим драматургом. Прошли годы, и сегодня Брехт - это гораздо больше, чем просто политический автор.

- Да, я считаю Брехта великим поэтом сцены, очень важной фигурой в развитии театра. Я думаю, сейчас его ставят в меньшей степени как политического мыслителя, а в большей степени как театрального поэта.

- Сегодня многие молодые актеры предпочитают театру кино. Какой совет вы могли бы им дать?

- Это правда, но так было и раньше. Для некоторых актеров театр ― слишком медленное и старомодное искусство. Я бы рекомендовал молодежи попробовать проявить себя в театре, осознать театр как совершенно особое место. В театре можно сделать то, что невозможно в кино. Я надеюсь, что мы сможем вдохновить поколение молодых людей открыть для себя театр и наслаждаться им в той же степени, как они наслаждаются кино.

- Скажите, какая для вас самая обидная критика?

- (Смеется.) Самое ужасное для меня ― когда говорят, что мои спектакли скучные. Я переживаю, потому что это не так. Любая критика болезненна, но я не могу придумать ничего страшнее, чем усыплять аудиторию. Я надеюсь, что мои спектакли живые, и люди хотят говорить о них. Я думаю, что спектакль не имеет успеха, если по его окончании вы забываете о нем.

- Вы живете в Чикаго много лет. У вас есть любимое место в городе?

- Трудный вопрос. Как режиссер я вырос в Чикаго, я живу здесь тридцать пять лет... Мое любимое место - сцена и репетиционная комната. (Смеется.) Мне нравятся виды на озеро, пляжи, парки, улицы Чикаго и пригородов... Мне много раз предлагали работу в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и других городах, но я всегда отказывался. Я никогда не хотел покидать Чикаго и не рассматривал какое-либо другое место для жизни. В Чикаго есть энергия, в Чикаго есть разнообразие. Во многих отношениях Чикаго ― великий американский город.

- Некоторые говорят, что Чикаго ― самый театральный город в Америке, отдавая ему предпочтение перед Нью-Йорком. Как вы думаете, это соответствует действительности?

- И да, и нет. Нью-Йорк, как Лондон и Москва ― города мира. У Нью-Йорка длинная и великолепная театральная история, Нью-Йорк во всех отношениях ― очень важный театральный город. Новой пьесе, новому драматургу трудно получить всемирное признание, если его пьеса не была поставлена в Нью-Йорке. Частично это происходит потому, что в Нью-Йорке сосредоточено огромное количество СМИ: газеты, теле- и радиостанции. Медиа остаются в большой степени нью-йоркоцентричными. Но я считаю Чикаго тоже очень театральным городом в США. В Чикаго почти триста театров, в городе постоянно что-то происходит. При этом в Чикаго работается спокойнее. Невозможно иметь шумный успех в Чикаго, но так же невозможно шумно провалиться в Чикаго. А в Нью-Йорке можно добиться быстрого успеха, стать известным, но можно и быстро потерпеть крах.

- Расскажите, пожалуйста, о вашей семье.

- Я женился поздно, почти в сорок лет. В сорок два родился мой первый ребенок. Сегодня мне пятьдесят пять, у меня трое детей: двенадцати, девяти и семи лет. Я стараюсь открыть перед моими детьми все источники художественной жизни Чикаго: музыку, танец, театр, живопись. У меня великолепная молодая семья, и это заставляет меня в моем возрасте оставаться молодым.

- Что бы вы сказали вашим детям, если бы они захотели пойти по вашим стопам и стать режиссерами?

-Я был бы очень рад, если бы они решили работать в театре, но при этом был бы очень удивлен. Пока мои дети интересуются всем на свете. Они любят театр, но с таким же энтузиазмом играют в футбол, бейсбол, рисуют...

- Поделитесь, пожалуйста, вашими дальнейшими планами.

- У меня нет планов на далекое будущее. Я всегда люблю читать новые пьесы, открывать новых авторов, и я продолжаю работать с моими постоянными авторами, среди которых Чехов, Шекспир, Юджин О'Нил... Я всегда рад поработать с такими авторами еще раз. А ставлю я то, что мне нравится в данный момент.

- Я надеюсь, мы увидим еще много ваших замечательных работ, а также новые театральные фестивали в «Гудмане».

- Огромное спасибо за интерес к нашему театру, спасибо за поддержку. Я очень заинтересован в новых международных театральных проектах. Сейчас мы сотрудничаем с боснийским режиссером и ставим пьесу, которая пойдет в Австрии и в Чикаго (речь идет о пьесе «Жанна Д'Арк» боснийского драматурга и режиссера Аиды Карик. Мировая премьера спектакля состоялась в австрийском городе Линце 17 июня 2009 года, премьера в США - 11 сентября в театре «Гудман». Чикагский театр стал единственным театром в Америке, который участвует в театральном фестивале в Линце. Этот город вместе с Вильнюсом назван культурной столицей Европы 2009 года. - Прим. автора) В 2010 году я буду работать с испанским режиссером из Барселоны над произведением, которое увидят зрители Испании и США. Я намерен сотрудничать с другими театрами и делать спектакли, которые могли бы посмотреть зрители разных стран. Мир становится гораздо ближе, и мы все становимся гораздо ближе друг к другу. Мы зависим друг от друга, мы должны защищать друг друга. Я надеюсь, что театр по-прежнему будет служить местом единения людей. Я с воодушевлением смотрю в будущее.

- Спасибо за интересную беседу. Я горжусь тем, что этот разговор стал вашим первым интервью для русскоязычных СМИ. Надо сказать, что «Гудман» всегда находится в поле зрения наших театралов. Каждый раз в «Гудмане» я слышу русскую речь...

- Россия ― одна из самых театральных стран мира. Я не представляю другого места в мире с такой глубокой душевной поэзией, с таким великим искусством, театром, музыкой... Я горжусь тем, что русскоязычные зрители приходят на наши спектакли.

 

P.S.

Выражаю благодарность директору по связям с прессой театра «Гудман» Дениз Шнайдер за помощь в организации интервью.


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская