Путешествие в Святую землю

  Нет, я вовсе не собираюсь претендовать на лавры героя Менделя-Сфорима, Вениамина, отправившегося искать Святую Землю и очутившегося в соседнем местечке. Мое путешествие в Святую Землю было настоящим (потому что, много лет мечтая об этом, я все-таки добралась до нее), познавательным (потому что удалось познакомиться с сегодняшней драматургией и театральным искусством Израиля), эмоционально насыщенным (потому что экскурсия по Иерусалиму оставила поистине неизгладимое впечатление) и – необходимым (потому что всегда интересно и полезно сравнить театральную жизнь твоей страны с театральным бытием другой, далекой и в каком-то смысле загадочной). Фестиваль современной израильской драматургии, проводившийся на этот раз для русскоязычных режиссеров, директоров театров, критиков, театральных деятелей из России и стран СНГ и Балтии, был по-настоящему увлекательным, хотя и пьесы, и поставленные по ним спектакли, были очень разного качества и обнажили множество противоречий, свойственных и нашей сегодняшней драматургии, и нашему сегодняшнему театру. Оказалось, что, несмотря на различие в менталитете, образе жизни, образе мышления, мы в чем-то очень схожи, а это свидетельствует о неких общих чертах литературы и театра, в одинаковой мере присущих ныне всему миру (в чем убеждает меня знакомство с современной драматургией, например, Франции, Финляндии, Швеции, Польши, Венгрии). Из двенадцати спектаклей, показанных семью театрами Израиля за шесть дней пребывания в этой стране, четыре произвели на меня сильное и живое впечатление. И это, надо сразу сказать, совсем не такой уж низкий показатель – нередко бывает, что из фестивальных спектаклей запоминаются от силы один-два. Из нескольких лекций, прочитанных израильскими искусствоведами, одна – Михаэля Эндельзаца о творчестве Ханоха Левина – была поистине блистательной. Точно и эмоционально выстроенная, она дала представление обо всем творческом пути этого самобытного драматурга, скончавшегося десять лет назад. В свою лекцию Эндельзац включил не только богатый видеоряд, но и выступления израильских артистов из разных театров, и это было театрализованное, очень яркое и живое представление всем нам одного из выдающихся драматургов Израиля. Сразу после лекции мы увидели спектакль Камерного театра (Тель-Авив) «Погребение» (второе и, несомненно, более точное название «Реквием»). Эта пьеса была написана Ханохом Левином по рассказам А.П.Чехова «Скрипка Ротшильда» и «Тоска» и поставлена им самим незадолго до его безвременной кончины. Ничуть не преувеличу, если скажу, что для всех нас, таких разных, этот спектакль оказался сильнейшим впечатлением фестиваля. Удивительно тонкая работа артистов на контрастах, сочетание театра представления и театра переживания, пронзительность происходящего – от необдуманной жестокости по отношению героя к больной жене до позднего горького осознания, когда на головы всех проливается золотой дождь острого, предсмертного прозрения о жизни и ее смысле… Все это было сыграно артистами Камерного театра сильно, емко, и прочитано режиссером очень точно. На почти совершенно пустой сцене перед нами разворачивались человеческие трагедии, оттеняемые путешествием в повозке двух проституток и двух повес, ищущих развлечений, монологами возницы о недавно умершем сыне, и ни на миг не возникло ощущение пошлости, избыточности. Второй спектакль по пьесе Ханоха Левина – «Якиш и Пупче» - мы увидели в театре «Гешер». Рядом с «Погребением» эта пьеса воспринимается как полная противоположность, они существуют в творчестве Левина, словно два полюса. Евгений Арье прочитал эту незатейливую пьесу о двух уродливых людях, мечтающих о счастье, как клоунаду в духе Федерико Феллини. Зрительный зал буквально рыдал от хохота, наблюдая за приключениями новобрачных, у которых ничего не получается в первую брачную ночь, и родители решают обратиться к опытной проститутке за советом и помощью (проститутку виртуозно играет хорошо знакомый московским зрителям Саша Демидов). Но и она не в силах помочь, а ситуация разрешается сама собой… «Гешер» сегодня играет свои спектакли исключительно на иврите – зрительный зал полон, видно, что этот театр хорошо знают и любят в Тель-Авиве. Слава Богу, что они прижились здесь, но все равно немного грустно, что в древнем Яффо, на самом берегу Средиземного моря, не звучит больше русский язык, как почти два десятилетия назад, когда они только приехали сюда со спектаклем «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», покорившим всю Москву… Ничего не поделаешь, безучастное к нам Время неизбежно что-то уносит, но и приносит многое. Интересной была и встреча с Иосефом Бар-Иосефом, драматургом, очень хорошо известным в России. Спектакль по его пьесе «Трудные люди» уже много лет идет с большим успехом в «Современнике», жаль, что уже нет в репертуаре Пензенского драматического театра великолепного спектакля «Сад»… К сожалению, встреча с израильскими драматургами была построена так, что поговорить с ними, расспросить о новых пьесах и о планах не было ни времени, ни возможности. Хотя было бы очень любопытно узнать о новых произведениях Иосефа Бар-Иосефа, а также крупнейшего израильского драматурга Иехошуа Соболя, тоже известного в России. Молодые драматурги заинтересовали (говорю только о себе!) значительно меньше. У них, как и у российских молодых драматургов, отсутствует понятие приоритета в собственном мышлении и управляет процессом, к сожалению, элементарное незнание законов драматургического творчества. В их пьесах, как правило, фоном становится некое значительное событие (Шестидневная война, Холокост, процесс над нацистским преступником Эйхманом), на котором развертываются события личной жизни персонажей. Но фон остается лишь фоном, а жизнь персонажей предстает не всегда логичной и довольно скомканной. Показательна в этом смысле пьеса А.Б. Иехошуа «Ночь в мае» (необходимо оговориться сразу – мы не встречались с драматургом, и я не знаю, молод он или принадлежит к среднему возрасту, но его пьеса в каком-то смысле знаковая для современной израильской драматургии). Действие происходит в Иерусалиме накануне Шестидневной войны. Молодой человек, ждущий с нетерпением повестки, почему-то приезжает из Тель-Авива в дом своей сестры. В этот же день возвращается из-за границы бывший муж сестры, который тоже ждет начала войны и горит желанием принять в ней участие. В этом же доме живет мать, страдающая психическим расстройством – она постоянно видит маленьких человечков с мягкими головами и боится наступить на них. Нынешний муж героини – врач-психиатр, казалось бы, должен обратить внимание на состояние своей тещи, но он остается безучастным. Бывший муж, попав в дом, находит в кладовке чемодан со своими старыми стихами и погружается в их изучение… Все говорят о войне, о ее приближении – и все заняты мелкими заботами, словно не замечая друг друга. Ночью мать уходит куда-то с чемоданом и утром, обнаружив ее отсутствие, семья не бросается на поиски, подключив всех родственников и знакомых, а пьет кофе, спокойно рассуждая, куда же могла деться мама. И в этот момент появляется мама без чемодана, но с оливковой веткой, как вестник мира. А по радио объявляют о начале войны… Тревожный фон ничего не прибавляет к событиям, кроме бесконечных слов, никак не вяжущихся с делами этих людей. Их взаимоотношения невнятны, не проработаны –невозможно понять, как относится героиня к своему мужу, он относится к ней с явным раздражением и неприязнью, ничем не обусловленными. Юная девушка-певица, непонятно зачем появившаяся в доме вместе с бывшим мужем, почти сразу уходит на экскурсию по Иерусалиму с братом героини, и определить ее отношения с двумя мужчинами просто невозможно. Да и нужно ли? Все в спектакле «Ночь в мае» носит характер случайности, необязательности, а ведь это спектакль театра «Габима», поставленный художественным руководителем театра Иланом Роненом… В прошлом году театр «Габима» отпраздновал свое 90-летие. Родившись в объятой революцией Москве, этот коллектив преодолел на своем пути множество трудностей и достиг Земли Обетованной, став первым официальным театром Израиля задолго до возникновения государства. И выпускной спектакль студии при «Габиме» под символическим, имеющим несколько смыслов названием «Габима» - драматическая студия представляет» Хагит Рехави-Николаевски (она же и поставила спектакль) был, на мой взгляд, настолько чистым, честным и немного наивным, что не только подкупил, но и заразил своей «неслыханной простотой», если вспомнить строку Бориса Пастернака. Спектакль начинается еврейской песней, о которой главный герой, Наум Цемах, говорит: «Тайна этой музыки вошла в мои плоть и кровь…» – и с этой, первой же фразы пьесы, становится понятна одержимость этого человека, задумавшего создать театр, играющий на иврите. Цемаха не смутило, что евреи, рассеянные по местечкам России, говорят на идиш, он нашел педагогов и привлек к сотрудничеству К.С.Станиславского и Е.Б.Вахтангова. Надо было только найти артистов, и он готов был взять в свой театр кого угодно; «Вы приняты», – говорит Цемах и тем, кто читает наивные детские стишки, и тем, кто вполне артистично умеет петь и двигаться. А завершается этот спектакль очень простой и от того, наверное, особенно волнующей сценой: артисты «Габимы» сидят спиной к нам, гримируясь, время от времени кто-то вбегает в дверь и взволнованно говорит, что в зале – Федор Шаляпин, Максим Горький, Константин Сергеевич Станиславский, а героиню куда больше волнует, пришел ли ее возлюбленный Яша. В это время на авансцене Наум Цемах выступает перед высокой комиссией, доказывая, что существование этого театра необходимо, потому что оно свидетельствует о победе Великой Революции, провозгласившей всех равными. А затем задвигается занавеска, чтобы почти сразу раздвинуться – и тогда мы увидим их всех вместе, молодых, взволнованных, счастливых, и Наум Цемах объявит: «Театр «Габима» показывает «Вечер начала»…» Ну, а дальше последует та история, которой уже нет в спектакле, но о которой мы знаем из истории отечественного театра и, главным образом, из прекрасной книги Владислава Иванова о «Габиме» – о тернистом пути, о годах очень непростого приживания на Земле Обетованной… 90-летняя история, волнующая до сих пор… Вообще, в традициях израильского современного театрального искусства постановки, выполненные самими драматургами. Института режиссуры как такового, по всей вероятности, просто нет. Драматурги пишут пьесы и сами воплощают их на подмостках — в этом проявляется одно из главных противоречий: литературная составляющая подавляет собственно театральную, произведение живет на сцене по законам литературы, т. е. слова, а не действия. От этого — многословие современных пьес, выражение конфликтов словом. Характерна в этом смысле пьеса «Анда» Гилеля Миттельпункта, поставленная в театре «Бейт Лесин» (Тель-Авив). Речь в ней идет о процессе над нацистским преступником Эйхманом, состоявшимся в Израиле в 1961 году. Героиня по имени Анда, репатриантка из Венгрии, выжившая чудом в Освенциме, хочет выступить свидетелем на процессе, но правительственные круги Израиля против — они знают, что на родине она была членом антисионистского комитета и боятся того, что ее выступление прозвучит не так, как это нужно. Репатриант из Польши, юрист Нухи, неожиданно для самого себя вовлечен в этот нелепый конфликт и переживает свое разочарование в политике Израиля. Казалось бы, тема сама по себе достаточно острая и сильная — об отношении к репатриантам, о трудностях их жизни в Земле Обетованной, – должна была получить сильное, нешаблонное выражение. Но все уходит в слова, действия, фактически, нет никакого. И это вызывает досаду... А вот спектакль, оставивший по себе сильное, волнующее впечатление – «Город маленьких людей» по рассказам Шолом-Алейхема, сыгранный театром «Ансамбль Герцлия» небольшого городка, расположенного неподалеку от Тель-Авива. Поставила его Офира Хениг, явно обладающая режиссерским мастерством, потому что выстроен спектакль очень точно и отнюдь не сентиментально. В России сложилась и существует традиция постановок произведений Шолом-Алейхема непременно «с еврейским акцентом» – с грубоватым юмором, сентиментальностью, с обилием анекдотов и т.д. Здесь всего этого нет и в помине. Из темноты проступают крыши низеньких домиков, на одной из которых стоит человек с воображаемой скрипкой в руках. Скрипач на крыше – своеобразный знак, символ Шолом-Алейхема, он здесь становится знаком трагедии гонимого народа, который, может быть, никогда не дойдет до своей цели – Земли Обетованной. Своеобразные отбивки между рассказами, когда они все бредут по бесконечной дороге, а вдали лампочками высвечен силуэт иерусалимских гор, - производит сильное эмоциональное впечатление. И когда в тишине вдруг звучит фраза: «Далеко еще?» – становится трудно дышать, потому что мы знаем, что идти слишком далеко и долго, и не все дойдут. Именно поэтому в последней отбивке мы слышим звук поезда и уже не видим перед собой силуэта гор Иерусалима… В этом спектакле есть превосходные актерские работы и – главное!- жесткая мысль режиссера, собравшая из рассказов цельное произведение. Конечно, здесь речь идет о первоклассной литературе, созданной некогда на языке идиш, на котором говорили так называемые русские евреи и евреи европейских стран. Сегодня она звучит на иврите, но небольшая вставка в тексте, оставленная на идиш, создает некий аромат, терпкий и пряный. Надо сказать еще несколько слов о спектакле иерусалимского театра «Хан» «Возлюбленная дракона» молодого драматурга Михаэля Гуревича. Сам по себе спектакль не произвел сильного впечатления, но поразила в нем ожившая (очень своеобразно и любопытно) традиция немецких романтических сказок с их волшебством, перевоплощениями, загадочностью обыденных, казалось бы, событий. Это показалось необычным для современной израильской драматургии, а потому и привлекло внимание. И еще об одном феномене нельзя не вспомнить – в Яффо есть Арабско-еврейский театр, спектакли которого мы, к сожалению, не увидели. Две труппы существуют под одной крышей, связаны единой эстетической программой и выполняют важную политическую миссию, соединяя, сближая два народа, живущих на одной земле. Это дорогого стоит…
Но как бы ни были интересны театры, остается еще и впервые увиденная страна. Страна, в которую влекло так давно и так настойчиво и которая предстала, наконец, перед тобой. Это всегда волнует. Конечно, программа была настолько насыщенной, что увидеть нам удалось немного, но гостеприимные хозяева из Института израильской драматургии им. Ханоха Левина, в первую очередь, профессор Гад Кейнар и Ронни Элдеа, наши обаятельные кураторы Таня Соболь и Маша Белкина постарались сделать все возможное, чтобы возникло впечатление об Израиле и чтобы нас потянуло еще раз на эту землю. Замечательная экскурсия в Иерусалим, позволившая нам познакомиться со столицей трех религий и со святынями этих религий, была не только познавательной, но и очень эмоциональной. Наша экскурсовод Ирина постаралась показать как можно больше; мы словно ходили по страницам Библии, узнавая описанные места; мы словно брели по страницам «Мастера и Маргариты», бесконечно вспоминая и проживая то, что стало «нашей Библией». Забыть это невозможно!.. Когда смотришь на город с Масличной горы или с горы Синай, когда входишь в Храм Гроба Господня, когда видишь перед собой Гефсиманский сад и Геену огненную – как будто кончается Время и раскрывает свои объятия Вечность. И в древнем Яффо, ставшем сегодня частью Тель-Авива, время словно останавливается, и каждый из нас остается наедине с самим собой и с тенями своих предков, совершенно независимо от национальной принадлежности… Маленькая страна, окруженная отнюдь не доброжелательно настроенными соседями; народ, превративший пустыню в цветущий сад; люди, пережившие в странах, где родились, включая и Израиль, немало национальных трагедий; потомки царя Давида и царя Соломона – красивые, гордые, чтущие традиции, идущие по улицам, сидящие в кафе и ресторанчиках, заполняющие театральные залы, в основном, очень доброжелательные по отношению к гостям, друг к другу, к театру, который здесь очень любят. Все это – облик Израиля: сегодняшнего, живого, пульсирующего. Может быть, это и есть достойная тема (точнее, темы) современной драматургии не только здесь, на Земле Обетованной, но и во всем мире, сошедшем с ума. Фото Натальи Цветковой

Комментарии