Соль земли. Роль и место старческих домов в культурном наследии белой эмиграции

Соль земли. Роль и место старческих домов в культурном наследии белой эмиграции

 

Это безусловно обширная и до сих пор совершенно не исследованная тема. Дома для престарелых русских эмигрантов, или, как их называли прежде, «старческие дома» – особая страница в не написанной еще подробной и правдивой истории первой послереволюционной волны русской эмиграции. Этот рассказ о русских старческих домах еще ждет своего часа. И моя статья — рассказ живого свидетеля ушедшей в прошлое эпохи, который просто хочет поделиться своими воспоминаниями, наблюдениями и кое-какими выводами.

Я смело могу утверждать, что на сегодняшний день я единственный человек на Западе, который многое может рассказать об этих домах и их пансионерах. Я не просто остаюсь сегодня последним свидетелем; я и сорок лет тому назад был единственным молодым французом-славистом, который не просто академически заинтересовался, но и с головой погрузился в исследование наследия русских белоэмигрантов и их вклада в отечественную и мировую культуру, философию, литературу.

Мое повествование лучше всего строить в хронологическом порядке.

Итак, первый русский старческий дом, который мне довелось посетить, находился в Каннах, недалеко от центра, в фешенебельном районе. То был большой четырехэтажный особняк Le Régina, окруженный парком. Напротив через дорогу разместился филиал – дом поменьше. Поблизости на бульваре Александра III высилась русская православная церковь Св. Архангела Михаила Архистратига, освещенная в 1894 г. В этих двух домах, благодаря Толстовскому фонду и Александре Толстой, дочери Л.Н.Толстого, в конце 50-х годов нашли приют более ста русских апатридов с нансеновским паспортом главным образом из русского Китая, из Харбина и Шанхая. Это был островок ушедшей России на чужбине, и конечно была русская библиотека и домовая церковь с иконостасом работы известного художника и иконописца Д.С.Стеллецкого, перевезенным из русской церкви, построенной казаками Лейб-Гвардии Атаманского полка в рабочем предместье Канн Ла Бокка после ее закрытия. Я лично знал оперного певца Владимира Ивановича Каравьи (скончался в Каннах в 1969 г.) и балерину Юлию Николаевну Седову (1880, Спб-1969, Канны), солистку Мариинского театра. Несмотря на свой преклонный возраст, Юлия Николаевна продолжала преподавать, и ее ученицы неизменно принимали участие в ежегодных праздниках русской культуры, устраиваемых о.Игорем Дулговым (1923-2003), молодым настоятелем Храма Михаила Архангела, ставшим на старости лет архиепископом Серафимом. Я сам принимал участие в этих спектаклях, 45 лет тому назад, страшно подумать!, - играл роль Лжедимитрия в сцене у фонтана в «Борисе Годунове».

Конечно, были там и военные — офицеры царской и добровольческой армии; один из них, мой добрый знакомый, был библиотекарем старческого дома.

Другой старческий дом — русского Красного Креста был в Ницце. Сейчас в нем доживает Нина Гейт, родственница Михаила Булгакова, мать теперешнего настоятеля Св.Николаевского собора. Сразу признаюсь, что я там не бывал.

С 1964 года я часто посещал еще один русский уголок на чужой стороне — «Русский Дом» Братства Св.Анастасии в Ментоне. Этим домом заведовал мой тесть, Андрей Дмитриевич Зербино, инженер-химик по профессии, доброволец Белой армии, воевавший против красных вместе с будущим писателем Гайто Газдановым. Поблизости, как известно, находится изящная Скорбященская церковь, освященная в 1883 году, где висят замечательные иконы Д.С.Стеллецкого. В этом приюте, основанном еще задолго до революции, тогда жило много интересных людей. В их числе — военный писатель Е.В.Масловский (1876-1971), генерал-майор Генштаба, помощник генерала Н.Н.Юденича, с 1940 года заведовавший в Ницце церковной библиотекой на улице Лоншан. Доживала там свои дни и Е.П.Достоевская, супруга Ф.Ф.Достоевского, которая скончалась в Ницце в больнице 3 мая 1958 года. В 1999 году в СПб вышла книга «Письма из Maison Russe», написанная Е.П.Достоевской в соавторстве с А.П.Фальц-Фейн. При мне сюда переехала на жительство и прекрасная художница А.А.Дюшен-Волконская (род. в СПб в 1891 году). В 1922 году она оказалась во Франции — а уже в 1927 году у нее была персональная выставка в престижной галерее на улице Сены (rue de Seine); выставлялась она на Осеннем салоне и салоне Независимых. Ее работы были показаны на выставке русского искусства 1932 года в галерее Ла Ренессанс. Сохранился замечательный каталог выставки с обложкой И.Билибина, где воспроизведены все выставленные картины.

В этом Доме, в гостиной которого был красный угол с иконами и лампадой и где висели портреты царя, императрицы и наследника Алексея, а также большая фотография Иоанна Кронштадского с его автографом, я часто встречался и со старыми парижскими друзьями: актерами В.Б.Субботиным, С.А.Гурейкиным (умер в Ментоне в 1979 г.), историком И.И.Бобарыковым (1890-1981). В.Б.Субботин был в Париже актером «Интимного театра» Дины Кировой и одновременно фотографом. Он подарил мне сделанную им художественную фотографию И.А.Бунина с надписью ему. В гостеприимный дом бывшего штабс-капитана С.А.Гурейкина я часто приходил в бытность его в Париже, где он жил с супругой Марией Владимировной на улице Мадемуазель в 15-м «русском» округе. С.А.Гурейкин был учеником Н.О.Массалитинова, играл в Русском драматическом театре в зале на авеню Йена; после войны он выступал как конферансье и чтец-декламатор. Его репертуар включал произведения Н.Тэффи, А.Аверченко, М.Зощенко, А.Пушкина, А.Чехова, И.Бунина. Он часто выступал в Русской консерватории им. Рахманинова на литературных вечерах, устраиваемых эмигрантским союзом писателей и журналистов под бессменным председательством Б.К.Зайцева. Как и его сосед И.И.Бобарыков, до глубокой старости он зарабатывал на хлеб насущный ночным таксистом в Париже вплоть до переезда на Лазурный берег.

В той же тихой ментонской пристани доживал свой век корнет, бывший кадет Суворовского кадетского корпуса С.Г.Двигубский (1897-1981), с которым я не раз встречался и беседовал о судьбах России.

Был еще один Русский дом, тоже Толстовского фонда, на юге в городе Сен-Рафаэль с русской православной церковью, построенной там же в саду уже после Второй мировой войны — но там я не бывал.

В русские старческие дома под Парижем я попал позже, в 1967 году. Благодаря И.В.Одоевцевой, с которой я познакомился на Пасху у патриарха русской словесности Б.К.Зайцева (ул.де Шалэ в Пасси). Она меня пригласила в Ганьи в Русский дом Общества «Быстрая помощь», в котором жила уже давно. Именно там, на востоке от Парижа, я познакомился с поэтом и критиком Ю.К.Терапиано (1892-1980) и его музой — поэтессой А.С.Шиманской (1903-1995).

Там же мне довелось общаться с казачьим поэтом Н.Н.Евсеевым (1891-1974), участником мировой и гражданской войны, выпустившим в эмиграции два сборника стихов: «Дикое поле» (1963) и «Крылатый шум» (1965). Другое незабываемое знакомство — инженер-конструктор И.И.Махонин (1895-1973), женат на артистке Ермоленко-Южиной, в свое время друживший с К.Коровиным и Ф.Шаляпиным. Добавлю, что он был гениальный изобретатель, волею неисповедимой судьбы закончивший свою фантастическую жизнь в этом же Доме.

В Ганьи образовался самый настоящий литературный цех. Так, Ю.Терапиано был присяжным литературным критиком газеты «Русская Мысль», куда каждую неделю отправлял рецензию или статью. Он вел обширную переписку со многими литераторами Зарубежной России. Это по его настоянию И.В.Одоевцева (1895-1990) стала писать свои воспоминания, сначала книгу «На берегах Невы», а потом второй том «На берегах Сены», отрывки которых печатались в «Русской Мысли», а также в нью-йоркском «Новом Русском Слове» и в «Новом Журнале».

Без старческого дома в Ганьи, где все они жили спокойно на всем готовом, может быть, эти замечательные памятники мемуарной литературы ХХ века так и не увидели бы свет.

Одоевцева и Терапиано широко печатались не только в парижском журнале «Возрождение», но и в канадском «Современнике», в мюнхенском альманахе «Мосты» и, конечно, в «Новом Журнале». Тогда же они выпустили по четыре сборника стихов — одним словом, жили, как говорится, «интенсивной творческой жизнью». Своими воспоминаниями о литературной жизни довоенного русского Парижа и о блистательном русском Монпарнасе 20-х и 30-х годов они охотно делились со мной, молодым французским славистом.

Считается, что в старческих домах по идее грустно и тихо. А вот в Ганьи бывало очень весело. И.В.Одоевцева умела превращать будни в праздники. Благодаря ей там непрестанно устраивались литературные встречи, на которые приезжали друзья из Парижа. В их числе — художница и писательница Е.Ф.Рубисова с богатым мужем Г.А.Рубисовым, который тоже писал и прозу, и музыку; появлялась и поэтесса С.Ю.Прегель.

А с 1971 года я стал устраивать у себя Медонские вечера под бессменным председательством Ю.К. Терапиано. Непременными участниками этих вечеров были: И.В.Одоевцева, художники Ю.П.Анненков, С.И.Шаршун, М.Ф.Андреенко, Д.Д.Бушен, Н.А.Исаев, Е.Ф.Рубисова, критик С.Р.Эрнст, поэт А.Е.Величковский, писательница Н.Ровская, писатели В.С. Варшавский, Я.Н.Горбов…

Недалеко от Ганьи в городке Шелль в старческом доме Русского Красного Креста доживал свой век поэт В.А.Мамченко (1901-1982), завсегдатай «Зеленой лампы» Мережковских, которому З.Н.Гиппиус посвятила стихи «Последний круг» и называла «другом номер один». Он был дружен с Л.Шестовым, Н.Бердяевым и А.Ремизовым. Мы с Ю.К.Терапиано (и иногда с И.В.Одоевцевой) частенько его навещали.

Бывал я и в Инвалидном доме в северном парижском пригороде Монморанси, где я встречался с директором капитаном В.А.Рагимовым, который очень трогательно мне подарил царские ордена. Дожив до девяноста лет, как многие его сверстники и соратники, он теперь покоится на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа рядом с памятником-часовней русским воинам, служившим в рядах французской армии в годы Второй мировой войны.

Неподалеку, в пригороде Нуази-ле-Гран, был еще один Русский дом для призреваемых, основанный матерью Марией, в котором скончался К.Бальмонт — но в нем я не бывал.

На западе от Парижа, в Кормей-ан-Паризи, и по сей день находится большой старческий дом Земгора. Там жили драматическая актриса Е.Н.Рощина-Инсарова (1883-1970), которая играла на сцене Малого и Александринского театра – и известный художник Н.В.Зарецкий (1876-1959), который даже устроил там несколько выставок своих работ. Позже я навещал художника А.К.Орлова (1899-1979), ученика С.А.Мака и друга С.И.Шаршуна, который меня с ним и познакомил. Также бывал я там у известной оперной певицы М.С.Давыдовой (1889-1987), артистки театра Музыкальной драмы (1912-1918), которая пела в Париже в театре Елисейских полей вместе с Ф.И.Шаляпиным.

Ну и, наконец, о самом известном из старческих домов — о «Русском Доме» в южном пригороде Парижа, в Сент-Женевьев-де-Буа. В этом прославленном приюте жили художники: Д.С.Стеллецкий (1875-1947), Н.И.Исцеленнов (1891-1981) с супругой, художницей М.А.Лагорио (1893-1979), с которыми я дружил еще когда они жили в Париже в Латинском квартале, недалеко от Монетного двора. Бывал я и у жившего там искусствоведа и бывшего хранителя Национального музея в Фонтенбло Б.Н.Лосского (1905-2001), кавалера ордена Почетного легиона, сына философа Н.О.Лосского (1870-1965), умершего в этом же доме, и у писательницы и журналистки З.А.Шаховской (1906-2001), вместе с которой я смог подготовить к печати и издать в 1981 году «Русский Альманах» — подлинный памятник русской культуре в изгнании. К сожалению, когда кончились деньги, вырученные от продажи ее архива американскому меценату Томасу Уитни, племянники Зинаиды Алексеевны — Иван Набоков и Дмитрий Шаховской — отправили ее в этот дом, где директором была «красная» княгиня А.Л.Мещерская, насильственно. Несмотря на свой преклонный возраст Зинаида Алексеевна, офицер ордена Почетного легиона, три раза оттуда убегала. А ведь З.А.Шаховская, свободолюбивая и непокорная и на склоне дней, насилия над собой не могла вынести и минуты! Грустен конец этой мужественной, энергичной и талантливой женщины.

В таких домах, что естественно, доживали век русские бездетные эмигранты, у которых зачастую просто не было иного выбора. И все же, благодаря этим старческим домам, русские творческие люди смогли общаться с миром — поняв исторический заказ, писать мемуары. Этому блестящий пример воспоминания актрисы Суворинского Малого театра в Париже основательницы «Интимного театра» Д.Н.Кировой (1886-1982) «Мой путь служения Театру», написанные в «Русском доме» в Сент-Женевьев-де-Буа, где она провела 36 лет. Эти мемуары были наконец изданы в 2006 году благодаря стараниям моей помощницы В.Кошкарян — за что ей большой читательский поклон.

Перед этими обитателями старческих домов — хранителями памяти — должна почтительно склониться мемуаристика русского зарубежья. Сколько воспоминаний было там написано! Сколько писем оттуда было отправлено — друзьям, коллегам, товарищам по перу или по оружию, которых судьба разбросала по всему миру. У этих адресатов порой — великие имена, порой безвестные. Но эти письма, все, без исключения, бесценны, ибо составляют часть эпистолярного наследия Белой эмиграции.

Практически, литературы о старческих домах до сих пор нет. В книгах о русской эмиграции, которые сейчас выходят в таком невероятном количестве, старческим домам тоже места пока не уделено. А жаль, ведь эта тема очень большая, сугубо «русская». И здесь рассчитывать на французских исследователей не приходится: они, увы, как не интересовались, так и не интересуются этим пластом русской культуры ХХ века. В свое время все они делали ставку на СССР и игнорировали, часто презирали, а иногда открыто ненавидели белых эмигрантов, которых, подпевая Советам, клеймили «жалкими отщепенцами», «обломками империи» — то бишь ненавистной им царской России. Французские профессора-слависты так ни разу и не пригласили выступить перед студентами Сорбонны или Института восточных языков и цивилизации ни И.В.Одоевцеву, ни Ю.К.Терапиано, ни даже Б.К.Зайцева, Г.В.Адамовича, В.В.Вейдле, Ю.П.Анненкова, С.И.Шаршуна… По шкурным интересам предпочитали приглашать и ублажать лекторов из СССР, разных литературоведов «в штатском» и прочих эмиссаров-комиссаров.

Отчего открестилась от этих людей доцент Сорбонны В.К.Лосская, дочь православного священника? А где был доцент университета Париж Х Н.А.Струве, внук П.Б.Струве? До конца восьмидесятых годов он не обращал внимания на культурное наследие первой эмиграции, которое он игнорировал и прозевал. Простой пример, когда Борис Зайцев был жив, Струве ни разу его не навестил и отказывался от его приглашений на литературные вечера. Это уже потом, в конце перестройки, когда стало безопасно и выгодно, эти недостойные «дети эмиграции» стали вдруг интересоваться, а тогда...

Не говоря уже об университете Париж VIII — там-то десятилетиями царствовали коммунисты и правила бал инфернальная пара — члены ФКП проф. Клод Фриу, автор позорной книги о В. Маяковском, и его бездарная жена Ирэн Сокологорская. Оба — ректоры этого «красного» университета, ненавидели лютой ненавистью Белую эмиграцию и естественно, не брезгали печататься в одиозной советской газетенке «Голос Родины» и в журнале ассоциации «Франция – СССР», издания известно каких ведомств.

И иже с ними, с позволения сказать, «коллеги» — махровые коммунисты и их попутчики — такие как А.Мазон, Ж.Перюс, Р.Порталь, Р.Лермит, Ж.Леписье, А.Монье, Ж.Нива, Л.Робель, Ж.Триомф, А.Аллен, Н.А.Струве, Д.Шаховской, Г.Мартиновский, А.В.Шаррен, Ж.П.Бенуа, Ж.Абенсур, Ж.Радвани… От них зависела карьера детей и внуков белоэмигрантов, их продвижение, повышение и, конечно, зарплата и пенсия. Из страха потерять все это, они вынуждены были молчать — и не высовываться.

Черная книга французской славистики, ее компромиссов с советской властью, ФКП (и зачастую КГБ) до сих пор не написана — да и вряд ли написана будет. Этому постараются всячески помешать те, кто так активно мешали на протяжении десятилетий сохранению памяти о бесценном культурном наследии Белой Эмиграции — в угоду большевикам. Но нет худа без добра. Тем самым они оставили историкам сегодняшнего дня Свободное Поле.

Я же сохраняю о всех этих белых эмигрантах благодарную память. Ведь они все – великие, неизвестные и великие известные – оставались до конца подлинными российскими интеллигентами, доброжелательными, чистыми, наивными идеалистами – тургеневскими «лишними людьми».

И эти «лишние» – соль земли.

 

© Фото Ренэ Герра.


Фотогалерея


Комментарии

Елена Ковчуго, 09 июля 2010

В Русском доме в Ментоне жил мой родственник Иван Иванович Бобарыков, упомянутый в этой статье. После кончины его супруги Екатерины Вячеславовны Georges CHERCHEN, руководивший этим Домом, перевозил останки Ивана Ивановича Бобарыкова для перезахоронения под Парижем на Русском кладбище Сент Женевьев де Буа. И прислал фотографию надгробия. Мы родственники были там, но, к сожалению, найти не смогли. Мне кажется, что автор этой статьи Герра Рэне когда-то был в Москве и мы с ним виделись.
Я ищу контакты, чтобы узнать, есть ли могила И.И. Бобарыкова на этом кладбище, или, может быть, на другом.
Буду рада, если удастся найти какие-либо сведения.
Елена Александровна
kovchugo@yandex.ru
Для ответа просьба указать тему письма, чтобы не попало в спам.

Юрий , 13 декабря 2010

Во Франции выросло уже четвертое поколение русских французов, которые в корне оличаются от своих предков по воспитанию, образванию и идеалам. Практически ушли поколения послевоенных русских и наверное давно настало время искать героев которые все еще живут не замеченными, а у каждого из них своя история, уверяю Вас не менее интересная чем у старших поколений,многие из них прошли войну, разруху, развал страны,эмиграцию.Они разные, по разному они воспринимают свое советское прошлое и согодняшнюю Россию. Сегодня русская диаспора разобщена как никогда и такая ситуация подогревается теми, кто хочет занять привелигерованное положение в русском обществе, появились свадебные генералы, навешивают себе заслуги своих потомков, затеняется роль советского человека в разгроме фашизма и тех жертв которые понес наш народ,забывают и о том, что многие из белоимигрантов воевали на стороне фашистов и только некоторые из них были в сопротивлении. Русская Православная церковь разделена до сих пор на белоэмигрантскую в соборе на рю Дару и красную на рю Питель.Если бы этого не было Россия не пошла бы на такие миллиардные затраты, как приобретение участка и строительство нового православного собора.
Скопилась целая плеяда стариков которые живут на советскую пенсию, потому что не заработали нормального стажа за рубежом.Они не крутятся перед глазами приезжающих московских чиновников, у них нет будущего и они не нужны ни Франции ни своему Отечеству, как они попали сюда у каждого своя история.Наверное нужно давно на них обратить внимание, хотя бы знать сколько их, большинство из них российские граждане.Организация Обединенных наций объявила 10 сентября днем пожилого человека и наверное не зря.Многие из них нуждаются в правовой и социальной защите.По ориентировочным подсчетам в Европе их проживает более милиона человек. Общественность должна обратить на это внимание, в чем заключается проблемма или она не должна быть.

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская