Нужно делать что-то осмысленное...

«Нужно делать что-то осмысленное...».

Памяти Художника и

Гражданина Марка Яковлевича Вайля

Биография Марка Яковлевича Вайля еще не исследована в должной мере. Он родился в 1952 г. в Ташкенте, учился в школе № 110, а затем в одной из школ города Чирчика Ташкентской области. В Чирчике же, еще будучи студентом, он работал над своими первыми театральными постановками. После окончания средней общеобразовательной школы поступил в Ташкентский государственной театрально-художественный Институт имени А.Н.Островского, который закончил в 1974 г. по специальности театроведа, а позже (уже в 1983 году) – окончил еще и режиссерское отделение ТТХИ (класс Иосифа Вениаминовича Радуна). Служил в рядах Советской армии в строительном батальоне в Самарканде (1974-1975 гг.).

В целях повышения своей профессиональной квалификации работал с известными русскими советскими режиссерами: Георгием Товстоноговым (в Ленинграде) и Юрием Любимовым (в Москве).

В 1976 году он основал театр-студию «Ильхом» (полное название – «Экспериментальная Студия театральной молодежи»), которым и руководил до последнего дня своей жизни (7 сентября 2007 г.).

Кроме своей работы в «Ильхоме», Марк Вайль осуществил постановки в нескольких московских театрах, а также за рубежом (в Болгарии, Югославии, США и других странах).

Марк Яковлевич Вайль не любил и напрочь не практиковал пафосных слов и выражений. И, будь его воля, он вряд ли согласился бы с такой характеристикой своей личности. Но трудно, говоря об этом человеке, подобрать что-либо более очевидное, чем понятие «гражданин». Личность Марка Вайля из тех, что вселяет надежду на возвращение этому, изрядно дискредитированному в XX веке, слову его первоначального смысла. С легкой дружеской иронией, мягкой незлобивой насмешливостью и юмором Марк Вайль нес на протяжении трех десятилетий непопулярное в наше время тяжкое бремя гражданской ответственности за свои слова и деяния, за содержание и состояние продвигаемых им в общество идей, идеалов и представлений. Вспоминая далекие 1970-е годы, время становления театра «Ильхом», он говорил: «В 70-е нас, пожалуй, объединяло только одно: желание выражать взгляды своего поколения и говорить правду, как мы ее понимали». Он мог бы повторить эти слова и 30 лет спустя, и много позже, если бы ему было суждено прожить больше отпущенного судьбой жизненного срока.

«Театральная маска» добродушного и благожелательного Марка Вайля скрывала совершенно очевидное, и как теперь представляется, несокрушимое мужество и непреклонность. Пожалуй, никто другой в «окружающем» театральном мире не действовал так жестко последовательно, продуманно и концептуально. Это была его линия жизни, если хотите, «театрально-жизненный проект Марка Вайля».

Нередко доводилось слышать его слова: «Нужно делать что-то осмысленное». Марк Вайль был способен находить и находил компромиссы, когда это было необходимо для сохранения жизнедеятельности театра в тяжелые моменты его истории. Глупо и ошибочно изображать из него бескомпромиссного борца то с одной, то с другой политической системами. Но никогда и ни при каких обстоятельствах он не шел на компромиссы в своем творчестве. Здесь он был непреклонен и действовал абсолютно самостоятельно. Без страха и сожаления на протяжении всей своей театральной карьеры создателя и руководителя ташкентского театра «Ильхом» Марк Вайль публично выражал свое отношение к волновавшим его злободневным проблемам общественно-политического и культурного характера. Это было непривычно и нетипично, раздражало и шокировало, вдохновляло и поддерживало (кому – что). Категорически возражая против проведения прямых связей между своими спектаклями и конкретными политическими перипетиями времени, Марк Вайль как художник не мог не отражать в своем творчестве существующую противоречивую реальность. И потому трудно найти такой спектакль, театральное представление Марка Вайля, который бы не проецировался в той или иной степени на современную ситуацию в Узбекистане и проблемы его общества. Он просто считал, что жизнь очень коротка, чтобы растрачивать ее на ложь и реверансы.

Что такое театр «Ильхом»

Когда о театре «Ильхом» говорят: детище Марка Вайля, то привычно наделяют его такими характеристиками, как новый, экспериментальный, современный, молодежный... Он так и назывался при своем рождении в 1976 году — «Экспериментальная Студия театральной молодежи». Конечно, прежде всего — это яркий пример современного театра в Узбекистане. Можно даже сказать, что с театра «Ильхом», собственно, и начинается современный театр как художественное явление в нашей стране. Его становление было связано преимущественно с поисками в сфере неакадемической театральной эстетики. В 1970-е годы некая общая тенденция обновления культуры охватила в той или иной степени большинство республик тогдашнего Советского Союза, и в том числе Узбекистана. Поиски шли не только в театре, но и в литературе, музыке, кинематографе, изобразительном искусстве, других видах творчества. Ощущалась потребность в новизне, отказе от стереотипов в передаче человеческих образов и характеров, отношений людей, отражения реальных жизненных и человеческих коллизий и т.п. Рядом и фактически параллельно происходили такие «странные» и взаимно противонаправленные тенденции: возрастание интереса к искусству авангардной живописи и поворот в сторону углубленного постижения специфики национального (узбекского и узбекистанского), конструирование национальной картины мира. Именно это время – вторая половина 70-х-80-е годы – и оказалось временем становления Экспериментального театра-студии «Ильхом», продвигавшего новую театральную эстетику. Марк Вайль хорошо видел различия между типами театров и был последовательным сторонником современного театра, с пониманием относясь ко всем другим театральным эстетикам и стилям (национальному, этнографическому, фольклорному и др.).

Театральный эксперимент требовал преодоления существующих запретов-стереотипов. Для «Ильхома» практически перестали существовать какие-либо ограничения в использовании художественных и технических средств. Живая музыка, contemporary dance, шоу, традиции узбекского народного театра (театр масхарабозов, кугирчокбозов, аскиячи и др.), видеоарт, элементы авангардного театра, опыт «театров Бродвея», поиски в сфере пластического языка и многое другое. Во многих своих начинаниях театр «Ильхом» шел впереди других, попутно моделируя новый тип театральной организации в условиях «строительства» рыночных экономических отношений. Одним из первых он начал и активное творческое сотрудничество с зарубежными театрами и театральными деятелями. Театр «Ильхом» посетил более десятка стран (начиная с 1987 года), представляя свои постановки и участвуя в различных международных театральных фестивалях. А его сцена стала притягательной площадкой для многих отечественных и зарубежных мастеров театра. Своей творческой деятельностью и творчеством своего театра (в Ташкенте, Москве, странах Европы и США) Марк Вайль поддерживал хрупкую нить культурных взаимосвязей между Востоком и Западом, сотрясаемую политическими перепалками последних двух десятилетий.

Однако ни одно из художественных и технических новшеств не стало для театра самоцелью. Все средства, обычно представленные в его спектаклях в синтетическом сплаве, подчинялись главному – максимальному выражению основной концептуальной идеи спектакля. Марк Вайль не делал развлекательного театра, хотя ему и не были чужды веяния нового времени с его всеядностью и размыванием границ между искусством театра и развлекательным шоу, эффектами массовой культуры. Но это лишь составляло театральный антураж, «сопутствующие мероприятия», создавало своеобразную театральную атмосферу, оттеняя основное – серьезный разговор о главном. За всеми новшествами и «ухищрениями» стояла старая и неизбывная благородная цель искусства театра — максимально воздействовать на человека и общество, заставить их сопереживать и задуматься над происходящим на сцене и в жизни. И в этом стремлении Марка Вайля ясно просматривается следование этическим принципам русской театральной культуры, традициям своих великих предшественников.

Театр «Ильхом» многолик и переменчив во времени. В его творчестве открывается множество линий развития и привязанностей. Здесь и изначальный интерес к современной зарубежной, советской и узбекской проблемной драматургии, и к классическому театральному репертуару, и новаторские опусы самого Марка Вайля. Почти каждая постановка становилась явлением театральной, а то и общественной жизни, вызывала шок, восторги и негодование. Можно напомнить о знаменитой постановке запрещенной в то (советское) время «Утиной охоты» А.Вампилова (1978 г.) или же — «Магомед, Мамед, Мамиш...» Чингиза Гусейнова (1980 г.), впервые таким «открытым текстом» заявившей о тяжелых нравственных недугах в обществе. Это были «первые ласточки», а потом, вслед за ними, пошла целая череда великолепных и знаковых постановок. Невозможно в небольшой статье обозреть сделанное режиссером. Но остается надежда, что весь этот массив театрального опыта будет еще долгие годы востребован зрителем, режиссерами-практиками, станет предметом многих специальных научных исследований театроведов.

Однако главным в его творчестве всегда оставалась та особая «восточная тема», без которой театр не был бы ташкентским «Ильхомом». Эта тема, расслаиваясь на подголоски и мотивы, проходит через всю историю театра. Но не сама по себе, изолированно, а в синтезе и в контексте европейского по сути театра. Такова, например, условно говоря, «эстетика масхарабозов и кугирчокбозов» — узбекского народного площадного театра. Она присутствует в театральных постановках, начиная с первого спектакля «Ильхома» — театрализованного представления «Масхарабоз-76» (1976г.) и завершаясь в одном из последних – «Полеты Машраба» (2006г.). Одним из этапных спектаклей на этом пути стал спектакль-фантазия на основе комедии К. Гоцци «Счастливые нищие». Здесь достигнут блестящий синтез традиций комедии dell’arte и узбекского традиционного театра масхарабозов.

Составным элементом этой «восточной театральной эстетики» Марка Вайля стало его отношение к проблеме языка, а по сути, — органичное (русско узбекское) двуязычие его постановок. Эксперименты в этом направлении были начаты Вайлем еще в его ранних спектаклях, и сразу же вывели его театр фактически за пределы типичного русского театра. В спектаклях Вайля языки (и в особенности, узбекский) зазвучали как музыка. Режиссером был найден не только смысловой эффект узбекского языка, но и прежде всего – эстетический. «Ильхом» в своем творчестве вернул узбекскому языку его позабытую эстетическую функцию: любование, смакование языковых находок, слушание и вслушивание в игру ассонансов, ассоциаций и интонаций. Язык в постановках «Ильхома» неразрывен с жестом, интонацией, движением, глубоким постижением колорита народной речи, «диалекта» ташкентской махалли.

Мягкая ирония и юмор дополняют проникновенное постижение национальной ментальности и стереотипа поведения. Посмеяться друг над другом с симпатией и искренним любопытством. И это тоже имеет свои глубокие корни в народном площадном искусстве масхарабозов и кугирчокбозов. Несомненно, что для многих зрителей спектакли Вайля стали настоящим открытием поэзии узбекской речи, лучше многих заклинаний и призывов подвигая к ее приятию и познанию. Это потрясало в эпоху скрытого противостояния и взаимных обид.

Кульминацией линии «Восток-Запад» стало последнее десятилетие, когда один за другим стали появляться шедевры «восточно-западного синтеза»: «Белый белый черный аист» — драма по произведениям Абдуллы Кадыри (1998 г.), «Подражания Корану» по Александру Пушкину (2002 г.), «Полеты Машраба» (фантазия по фольклору и поэзии Машраба, 2006 г.), «Радение с гранатом» (2006 г.). Они образуют единую восходящую линию в творческом развитии театра «Ильхом», поворот в его художественно-эстетических поисках, который еще не осмыслен в должной мере.

Марк Вайль, «Ильхом» и Ташкент

Марк Вайль, как и многие его великие предшественники-представители русской культуры, был влюблен в Восток. Он неизлечимо заболел им, с годами все сильнее покоряясь его нерастраченной и непостижимой человеческой и духовной красоте, мудрости и тайне. Восток для него в первую очередь «персонифицировался» с Ташкентом, его родным городом, с городом всей его жизни и творчества. Что бы он не говорил и не делал, за всем его бунтарством стояла глубокая привязанность к любимому городу, забота о нем и его жителях-почитателях театра. Он хранил верность среднеазиатскому мегаполису с его возрастающей/убывающей энергией взаимопритяжения народов и культур.

Отношение Вайля-художника к Востоку не было ни идеализацией архаики, ни отвлеченным романтическим или каким-либо иным «сюсюканьем». Его восприятие Востока, в отличие от идеализированно-романтизированного художнического восприятия людей конца XIX — начала XX века, было опосредовано трагической историей XX века. Трагедийность нашей истории он наблюдал в поколениях людей, ушедших и еще живущих рядом с нами в Ташкенте. Как человек русско-европейской культуры, Марк Вайль глубоко рефлексивно открывал для себя противоречия, порожденные русско-европейским присутствием, в особенности трагическими событиями эпохи социализма. Но в то же время, будучи по своему существу и призванию художником, он видел в этих противоречиях богатейший источник художественного осмысления. Он заново переживал эту трагедию или скорее — в его понимании — трагикомедию истории, как часть своей собственной жизни в создаваемых художественных образах. И не замедлил приступить к ее осознанному и поэтапному воплощению на сцене театра, экране, в своем печатном слове.

Один из ярких примеров здесь — его документальный фильм «Конец века. Ташкент» (1996 г.). За историей взлетов и падений полиэтнического и многокультурного Ташкента просматривается талант недюжинного историка-художника, динамично и по современному осмыслившего недавнюю историю города во всей ее богатой и яркой многокрасочной палитре человеческих страстей и противоречий. Такой метод «написания» очеловеченной истории теперь уже большая редкость в официальных единообразных историографиях.

Марк Вайль не мог примириться с «побочными последствиями» нового трагического поворота истории, приведшего к постепенному сужению и разрушению пространства «старой» культуры, взращенной в «его городе» за многие десятилетия. Еще в начале 90-х, после распада СССР, Марк Вайль стал отчетливо осознавать эту опасность для Ташкента как поликультурного и полиэтнического города. Он не любил тоталитаризм, но это не означало, что он отвергал все достигнутое и накопленное ранее. Он старался следовать правде многообразия жизни, в каком бы историческом периоде она не проявляла себя. Он не принадлежал ни к «красным», ни к «белым», ни к каким-либо еще, и как художник, поднялся над этой схваткой.

Оберегая культурное пространство Ташкента и не принимая привносимые в него чуждые и обезличивающие его изменения, он сознательно выстраивал целую систему защитных «художественных мер». Марк Вайль переместил историко-культурное пространство Ташкента в театральное пространство «Ильхома», а затем двинул эту многократно сконцентрированную энергию дальше – в мировое культурное пространство.

Марку Вайлю, как большому художнику, было присуще особое ощущение времени: он чувствовал, как пульсирует большое историческое время, «всемирный метроном», и поступил с Ташкентом так, как в свое время Чингиз Айтматов со своим затерянным в степных просторах «Буранным полустанком». Он поместил свой Город на пересечение мировых процессов и глобальных потрясений, сделал его эпицентром столкновения и сосуществования культур и традиций, завязкой и развязкой трагических судеб и историй, становления, расцвета и крушения личностей. Он обозначил и назвал именем Ташкента особый тип человеческой культуры, уникальное пространство взаимодействия и синтеза культур и традиций Востока и Запада, бесценное историко-культурное наследие, дающее свет взаимного понимания и гармонии. Несмотря на все возможные и воображаемые препятствия и различия – конфессиональные, языковые, национальные, этнические, политические, личные… Он сделал все, что мог, и даже умирая, до последней минуты ясно сознавал свою ответственность за завтрашний день, где он должен был так много сделать. Он ушел, не прощаясь...

Марк Вайль был убит в подъезде своего дома в ночь с 6 на 7 сентября 2007 г., перед открытием очередного театрального сезона и премьеры нового знакового спектакля театра «Ильхом» — «Орестея».

Автор выражает благодарность театроведу Тахиру Юлдашеву за помощь в уточнении отдельных биографических сведений о Марке Вайле.

Фотогалерея

Комментарии