Книга - лучший друг. После кота...

Книга - лучший друг. После кота...

 

Когда спускается вечер и зажигаются огни, Нью-Йорк становится маленьким и уютным, особенно в Вилладже, где живут художники и артисты. И даже знаменитый сверкающий огнями Бродвей, который тянется через весь Манхэттен, в этом районе подобен улочкам Монмартра. Горят тусклые лампочки, а продавцы предлагают одежду и украшения из времен, когда были модны хиппи. Здесь даже кафе и рестораны другие, не говоря уже о книжных магазинах. На витрине – трогательная выставка «Книги, которые вдохновили нашего президента» и среди них – Песни Соломона, Доктороу и «Война и мир» Льва Толстого. Рядом – объявление-приглашение на встречу с писателем Марком Будманом. Он представляет свою новую книгу «Моя Жизнь с Первой Попытки» (My Life at First Try).

Его имя мне ничего не говорит, но я сгораю от любопытства, потому что Марк – родом из России, а пишет на английском языке. «Из наших» помню только Набокова, который свободно писал на обоих языках.

...Я открываю дверь, и меня обдает запахом горячего шоколада. Книжный магазин в Нью-Йорке – и кафе, и читальня, и место встреч. В холле уже расставлены стулья, и любители литературы заняли свои места. Марк Будман – большой усатый мужчина среднего возраста, похожий на кота. Он читает отрывки из своей книги. По сути, это биография Марка. История мальчика, который вырос в Советском Союзе, где вся жизнь была построена на компромиссах.

Марк пишет в жанре флэш, что означает вспышка. Повествование напоминает езду в скором поезде, где остановки-главки обозначают год и возраст героя.

 

«1954 год. Мне четыре. Мама в черной меховой шубе и валенках тянет мои санки по хрустящему сибирскому снегу. Мой двухлетний брат сидит сзади меня; его варежки вцепились мне в рукава. Я погонщик северных оленей. Я пою песню о том, что вижу: о тракторе, который тянет за собой бревно, чтобы очистить дорогу от снега; о магазине, где на огромном плакате цвета мятой клубники рабочий и крестьянин бьют молотом врагов Отчизны. Я пою о дяде, который лежит на тротуаре вниз лицом: он, наверное, пьян, но я пою, что враги застрелили его — он защищал наш город. Я пою о дядях, которые бьют друг друга по морде. Они – боксеры и тренируются, чтобы защищать Родину. Я пою о милиционере в беличьей шапке с опущенными ушами и в лосином тулупе, перетянутом блестящими ремнями. На его плече — винтовка. Он говорит тем, кто смотрит на боксеров: «Продвигайтесь, граждане, продвигайтесь». Он выглядит как настоящий воин. Я бы дал ему медаль. Я пою о девочке в других санках. Она отбрасывает шарф с лица и показывает мне язык. Я думаю, что это девочка, потому что на ней красная шубка, а на мне и брате — черные. Мое лицо тоже обвязано шарфом. Мои слова звучат странно, как будто я иностранец, хотя это не так — до поры до времени....»

 

Публика смеется. Для них – это экзотика. Книга Марка Будмана получила очень хорошие рецензии в американской прессе, в частности газета «Вашингтон пост» назвала Марка Будмана «рассказчиком, который с первых же строк не только заставляет влюбиться в свое повествование, но тут же погружает читателя в язык, насыщенный американскими идиомами, приправленными замечательным русским акцентом».

Марк заканчивает чтение и просит задавать вопросы, но слушатели хотят продолжения, и он читает и читает...

 

«....Прошлым летом, когда я играл во дворе, двое зэков, освободившихся после смерти Сталина, хотели меня украсть. Меня спасла бабушка: она схватила топор — и они убежали. У нее нет винтовки, но она может расколоть полено с одного удара. Ее зовут Аня — это самое красивое девчоночье имя на свете.
Мой дедушка еще сильнее. Он может схватить медведя за лапу, раскрутить над головой и забросить за край тайги. Мой папа — учитель: он все знает.
Сталин заслал сюда бабушку и дедушку рубить лес, и мои родители добровольно поехали с ними: вот как мы сюда попали».

 

Вечер заканчивается, и я задаю вопросы.

 

- Почему Ваша книга должна быть интересна американцам, половина из них не знает, кто такой Сталин?

- Я пишу для другой половины. Никогда не надо угождать читателю. Его надо поднять, если он низко стоит, научить. Тогда и весь мир с ним улучшится.

 

- В чем смысл написания книги на английском? Вы хотели удивить американцев?

- Нет, их ничем не удивишь. Они привыкли к тому, что иностранцы выучивают английский. Я писал на нем, потому что люблю его, и он мне нравится.

 

- Как Вам удалось написать книгу на английском языке. До Вас, по-моему, только Набоков это смог?

- Да, Набоков и Джозеф Конрад из тех, кто здесь не родились или не выросли. Наверное потому, что думаю по-английски, когда пишу. А думаю по-английски потому, что все время в такой среде, которая формирует ход мыслей. Бытие не только определяет сознание, но и методы его выражения.

 

- А как Вы выучили английский?

- У меня вообще способность к языкам, если бы я жил в древнем Риме, то писал бы по-латыни...

 

- Это Ваша первая книга на английском?

- Нет. Первой была флэш-антология под названием You Have Time for This, где я имел честь быть одним из редакторов. Мы собрали короткие (до 500 слов) рассказы многих хороших писателей этого жанра, и издательство университета в Портленде Ooligan Press эту книгу опубликовало. Интересно, что в Китае книгу выпустили как учебное пособие по английскому языку.

 

- А для кого Вы написали эту книгу?

- Я хотел, чтобы мои дети, которые могут читать по-русски, но, как говорят, на кухонном уровне, знали историю моей жизни. В каком-то смысле эта книга — мое наследие, хотя некоторые события не совпадают с реальностью.

 

- Что вы нашли в английском языке что так созвучно идее книги, чего нет в русском?

- Английский сжатый, экономный и открыт для игры слов.

 

- Набоков писал, что «смог ощутить большую степень свободы на английском»? А вы?

- Я тоже. Свобода играть с языком всегда вдохновляет. Даже можно полезть на баррикаду. А здесь таких баррикад много на пути.

 

- Поскольку заговорили о Набокове. Он сказал: «Моя голова говорит по-английски, сердце – по-русски, а ухо предпочитает французский». А Вы на каком говорите, думаете, пишете?

- Когда как. Когда пишу, то по-английски. Когда говорю с женой, то по-русски. А когда с котом, то зависит от того, в каком он духе. А сердце говорит на языке любви. Он международный.

 

- Русский язык считается богатым языком, а английский – кратким, сухим, Вы сравнивали возможности написания на том и другом языке?

- Я не согласен насчет сухости английского. Он может быть вполне сочным, если вы его полюбите. А любить есть за что; за глубину, за синонимы, за аллитерации. Вот стихи писать по-английски тяжело из-за ограниченного количества рифм.

 

- Вы кто? Русский или американец?

- Американец русского происхождения.

 

- Набоков прославился «Лолитой», его другие книги, особенно о России, не имели успеха в Америке. На что Вы рассчитываете?

- Я хочу чтобы «Моя Жизнь с Первой Попытки» понравилась читателям.

 

- Над чем Вы сейчас работаете?

- Я - издатель и главный редактор журнала Vestal Review. Издаю его с 2000 года. Он выходит два раза в год одновременно в интернете и на бумаге. Авторы — со всего англоязычного мира. Есть даже лауреаты Пулитцеровской премии. За все плачу сам, из своего кармана: за печать, авторские гонорары, интернет. У меня штат из четырех человек: трое американцев — волонтеры из разных штатов, один канадец. Общаемся по интернету. Тематика – короткие, энергичные, концентрированные, до 500 слов рассказы, но сюжет и персонажи — обязательны. Я очень люблю лаконичный язык, но не в ущерб развитию рассказа. Пишу рассказы и роман о Ленине.

 

- О Ленине?

- Да, как оживили мумию Ленина, и она оказалась в Америке.

 

- Должно быть, это смешно.

- Я стараюсь, чтоб было.

 

- Что Вы думаете о «Лолите» Набокова?

- Шедевр, конечно. Я так писать не могу. «Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя». «Lolita, light of my life, fire of my loins. My sin, my soul». Обратите внимание на аллитерцию в английском варианте. Ла-ла-ла. Ма-ма-ма. Са-са.

 

- Ваш любимый писатель?

- Набоков, Алексей Толстой, Т. Корагессан Бойл...

 

- Есть ли писатель, повлиявший на Ваш стиль?

- Т. Корагессан Бойл, Хемингуэй.

 

- Как Вы пришли в литературу?

- Всегда любил писать, с детства. Я хотел стать писателем, но родители меня отговорили. Я хотел поступать в Литинститут, но они сказали: ты не поступишь и пойдешь в армию. Я также склонен был к инженерным наукам, помню, взял проволочку, сложил ее и засунул в розетку. Но я уже тогда был умным мальчиком, я не держал ее в руках, держал плоскогубцами. В результате я поступил в Московский институт химического машиностроения на факультет электронных приборов.

 

- А когда первый раз опубликовались?

- Первая моя публикация была в газете «Марийская правда», потому что после института меня распределили на химический завод в город Йошкар-Ола. Я писал фельетоны о бюрократах, в духе журнала «Крокодил».

Я хотел оттуда уехать, мне не нравилось на этом заводе, но я должен был отработать три года, и вот я стал писать фельетоны о них, в результате меня отпустили через два года.

 

- Расскажите, как Вы оказались в Америке?

- Я приехал, как все мои бывшие соотечественники того времени, по израильской визе, с дипломом в кармане, с ребенком в одной руке, с фанерным чемоданом в другой и отпечатком солдатского сапога на заднице. Мне было 30 лет, и я почти не знал английского. Уже через 7 лет начал печататься. Сейчас мои рассказы вышли в таких журналах как Mississippi Review, Virginia Quarterly, The London Magazine, Iowa Review, McSweeney's, Turnrow, Connecticut Review и WW Norton anthology «Flash Fiction Forward». Очень помогли писательские кружки в интернете.

 

- Так Вы «физик» или «лирик»? Ваша профессия инженера помогает или мешает Вам в литературной деятельности?

- Я всегда хотел «поверить алгеброй гармонию», так что могу сказать, что помогает.

 

- Говорят, что в Америке писатель – это не профессия, а Вы что думаете?

- Это правда. Профессия — это когда можно на заработанные деньги прожить. А в Америке чисто писательским трудом живут очень немногие. Поэтому все это время я работал инженером, а писал в свободное время.

 

- В России «писатель больше, чем писатель», а в Америке?

- Трудно сказать. Здесь он еще и развлекатель, артист.

 

- Что делает писательство таким интересным и приятным для Вас?

- Возможность поделится своими мыслями с читателем. И потом просто тянет на это. Как других на сигареты, наверное. Я не курю.

 

- Трудно ли издаться в Америке?

- Тут есть самиздат, так что если есть деньги, то не трудно. А в хороших издательствах, конечно, тяжело. Большая конкуренция. Здесь очень много людей с специализированным образованием в литературе. Они в основном без работы, так что у них есть время и навыки для письма.

 

- У Вас есть какой-либо совет для начинающих авторов?

- Да. Читайте, но только хороших писателей. Даже если вы хотите писать, скажем, фантастику или же детектив, то все равно читайте серьезную литературу, чтобы научиться любить слово.

 

- Какие слагаемые успеха? Что нужно для успеха в Америке?

- Как для всего остального – старание и напористость. Без этого никуда. Одного таланта мало.

 

- Ваш любимый жанр?

- Серьезная литература, где слово и развитие героя важнее сюжета.

 

- Есть ли у Вас запретная тема в творчестве? То есть то, о чем Вы никогда писать не будете.

- Да, о Лолите. Гумберт Гумберт никогда не станет героем моего романа.

 

- Существуют какие-то вопросы, которые Вас раздражают?

- «Папа, а когда мы уже приедем?»

 

- Не отстали ли Вы от действительности?

- Если я и отстал, то я все равно пытаюсь догнать ее.

 

- А Вы думаете, кто будет читать вашу книгу, когда ее пишете?

- Да, конечно. Иначе бы я ее писал шифром. Я должен представить себе читателя и говорить с ним с уважением, на Вы. Вставать, когда он заходит в комнату.

 

- Скучаете ли по России? Где Ваша Родина?

- Я скучаю по России своей молодости. Она и есть моя родина.

 

- Что Вам нравится в Америке, а что нет?

- Мне нравится, что люди здесь лучше относятся к иммигрантам, чем другие народы.
А не нравится то, что очень уж много здесь недоучек.

 

-А что Вы хотели бы сообщить миру?

- Что каждый человек — это вселенная, и только надо ему помочь раскрыться через силу слова.

 

Что я Вас не спросила, а вы хотели бы сказать?

- Я хотел бы сказать, что несмотря на все достижения науки, книга все равно — лучший друг человека. После кота, конечно.

 


Фотогалерея


Комментарии

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.

Новости

16 февраля 2015

Дорогие друзья!

К сожалению, непростое с точки зрения сегодняшней экономики время, так или иначе отозвавшееся во всем, коснулось и нас. Начиная с 2015 года журнал «Иные берега» будет выходить только в электронном виде.
Надеемся, что это не помешает вам следить за нашими публикациями с прежним интересом и вниманием. Конечно, всегда приятно взять в руки с любовью изданный журнал и слушать шелест страниц, но... молодые поколения уже настолько привыкли к электронному способу общения и получения информации, что, может быть, и многие из них станут такими же верными поклонниками «Иных берегов», какими стали за годы существования журнала представители старших поколений.
До встречи в виртуальной реальности!
 
Наталья Старосельская