Мелодия Ивара Калныньша

- Ивар, насколько я знаю, Ваши родители не имели отношения ни к кино, ни к театру. А Вас-то как занесло туда?

- Моя мама была очень романтичным человеком... Она была домашней женщиной, любила песни петь... Скорее всего, от нее я унаследовал больше, чем от папы. Папа был более суровым, такой работяга, который и день и ночь работал, чтобы содержать нашу большую семью. В семье ведь четверо детей было.

Мой дед по материнской линии был лесничим. У него было восемь детей! Четыре девочки и четыре мальчика – всех поровну. Семья жила в лесу. Я даже однажды там гостил. У них был свой оркестр. Я никогда не слышал, как они музицировали, но иногда мне это снилось –оркестрик из моих дядей и теть, и я там солирую. Наверное, это пришло от семейных рассказов. Мой двоюродный дядя был очень интересным человеком. У него всегда было много всяких разных струнных инструментов. И я себе всегда представлял как это – играть, петь. Особенно после рассказов старших моя фантазия начинала буйствовать. Скорее всего оттуда и тяга к сцене.

Мои родители всегда хотели, чтобы я стал музыкантом. Мы с моим старшим братом, когда жили в Риге, ходили в Дом культуры под названием «Банька». Такое вот блатное название. В нем существовали разные детские кружки, проводились вечера танцев. Был там и ансамбль струнных инструментов, в который я попал. Мне дали в руки мандолину и я что-то на ней изображал. Мы выступали и на Новый год, и на Рождество. В качестве вознаграждения нам дарили подарки из мандаринов и конфет. Они, конечно, незабываемы, эти подарки... не отпускают до сих пор. Так я и остался на сцене. Может, благодаря им…

Однажды папа решил построить дом. Как я понимал из рассказов взрослых, при Хрущеве давали какие-то кредиты на постройку дома и в течение 8-ми лет этот кредит нужно было выплачивать государству. Отец построил дом. Много работал, даже по ночам. Доказал, что может построить хороший дом не будучи богатым человеком. Я подрастал, мне надоело клянчить деньги на кино и мороженое — хотелось самому их заработать. Примерно в третьем классе школы это было. Я всегда сам хотел зарабатывать деньги и иметь свою, личную комнату. Отец предложил, чтобы я на чердаке сам себе обустроил уголок. И я с помощью каких-то дощечек пытался что-то сделать. Ничего не получалось. Потом пошел работать. А отец удивлялся, говорил, что я ничего не умею, как же я буду работать. Я устроился в мастерскую. Хотя в Союзе детский труд не приветствовался. Комиссия из начальников долго совещалась, пускать ли меня на работу. В результате взяли учеником слесаря. До моего шестнадцатилетия я работал по 4 часа в день. Получал зарплату где-то около 70-ти рублей. Мама сказала, чтобы я и семью поддержал. Зарабатываешь — отдавай какую-то часть и для семьи. Это был правильный ход, и я очень благодарен родителям. Мне это очень помогло в дальнейшей жизни. Я рано понял, откуда берутся деньги.

До всей этой истории был еще один интересный эпизод. Меня отправили в деревню. Поскольку я был не первый ребенок в семье, то всегда донашивал одежду старшего брата — всю в дырках и заплатках. А хотелось-то все новое. Когда мне было лет 10, мама сказала: «Хочешь свой костюм – иди пастухом в деревню». Все лето я работал у чужих людей и заработал себе на новый костюмчик и туфли. Первого сентября пошел в школу во всем новом. Тогда это очень повысило мою самооценку, внутреннее ощущение. Это, конечно, мелочи, но для меня они очень важны!

Когда я стал работать, мне не было еще 14 лет. Я сейчас сыну говорю, что в неполные 14 я сам себе зарабатывал на жизнь! А он говорит: «Купи мне компьютер». А я ему: «А ты не хочешь пойти сам на него заработать? Например, мороженое продавать?» (Смеется).

- А почему бы и нет! Ничего зазорного в этом нет...

- Ну да! Например, летом в Риге дети продают мороженое. Ничего страшного в этом нет. Ходят по пляжу и продают. Имеют с этого какой-то процент.

- В школе Вы принимали участие в каких-нибудь спектаклях?

- Нет, мы пели в хоре. Практически, все принимали участие в этом. Мы занимались два раза в неделю, после уроков.

-Солировали?

- Нет, это было обычное хоровое пение. Пели все вместе.

- Вам нравилось или ходили на занятия из-под палки?

- Да, нравилось! Я не страдал, что надо еще на час задерживаться в школе, а не идти и играть в футбол. Причем, в хор брали не всех.

- А после школы Вы сразу поступили в институт, или как?

- В 8-м классе я учился в вечерней школе, был там самым молодым. Ну, может быть, пара человек ровесников. Остальные уже все после армии, достаточно взрослые люди. Мы все друг с другом общались на Вы, что было непривычно... Я повзрослел раньше, чем многие подростки. В вечерней школе все было по-взрослому. Можно было и зачетным способом все сдавать, экстерном. Днем все работали. А по вечерам мы музицировали. Я когда пошел работать, зашел как-то в клуб, а там детский ансамбль и дирижер, который с нами занимался. Обучал детей игре на испанской гитаре. Я был очарован этими звуками и понял, какой же я был дурак, что не занимался раньше. Пальчики болели, потому что каждый день нужно было заниматься, и я находил всякие причины, чтобы не ходить каждый день на занятия. А тут эти звуки на меня подействовали. И я на первые заработанные деньги купил гитару и стал это искусство осваивать. Потом был ансамбль, в котором мы играли рок.

- Так странно... Вся ваша жизнь связана с музыкой, а Вы известны прежде всего как актер...

- Тогда в каждой школе был какой-то ансамбль. Дискотеки не были интересны, интересна всегда была именно живая музыка. Хотя на дискотеке можно включить и всемирно известную музыку и черт те что еще... Самому музицировать гораздо интереснее, не важно как! И в каждой школе были свои духовые оркестры, рок-группы. И песни сами сочиняли, и сами делали аппаратуру. Просто кружок умелые руки! У нас в ансамбле были ребята и старше меня. Учились кто где. Один учился на медицинском, другой в политехническом. Он-то и паял все время какие-то усилители. Мы в комиссионках покупали старые радиоаппараты, а динамики использовали как аккустическую систему. На аппаратуру тратили все деньги, которые зарабатывали. Даже контрабандным путем, с помощью моряков добывали инструменты. По схеме сами сделали бас-гитару. Потом даже продали ее.

- Интересно, она сейчас жива?

- (Смеется) Не знаю, не знаю... Думаю, что нет. В то время фантазия бурная была от бедности. Сейчас другое дело! Заходи в магазин и покупай что хочешь, инструмент любой фирмы.

- Но сейчас и музыки хорошей меньше... Это, конечно, мое субъективное мнение...

- Сейчас пришла цифра. Поменялись все музыкальные технологии. Появились всякие электронные примочки.

- А в этих ансамблях Вы пели на русском языке?

- И на русском, и на родном, и на ломаном английском. По радио слушали и BBC, и другие радиостанции типа «Голоса Америки»... Всякие пиратские радиостанции... Они передавали все самое популярное. Мы и битлов так услышали. Было же интересно, что происходит в мире, за железным занавесом.

- А Вы подражали западным группам или все-таки искали что-то свое?

- По-разному. И на английском пели, что многие и сейчас делают. Потом надоело. Решили что-то свое найти. Сочиняли сами. Оттуда, кстати и появилась советская песня. Например, тот же композитор Раймонд Паулс. Мы плюнули тогда — что мы, сами не можем ничего сочинить?!

- А к актерству-то как пришли?

- Я закончил школу. Слесарные работы бросил. Закончил курсы и какое-то время работал в вычислительном центре. Компьютеров тогда не было. Были какие-то громоздкие штуки, табулаторы, перфораторы... Я был механиком этих машин. Потом при экономическом факультете устроился в лабораторию того же профиля. Мой профессор посоветовал идти в университет. А я-то по вечерам музицировал, ходил в студию молодого актера.

- Чему там учили?

- Актерское мастерство, танцы, верховая езда, речь, фехтование – все по полной программе. Туда был большущий конкурс! Огромное количество девушек! Сестра моя туда тоже ходила. А парней вот не хватало. И педагоги советовали молодым девчонкам приводить своих братьев и знакомых. Когда я поступил туда, то понял, что нужно серьезно чем-то заниматься. И у меня встал выбор — экономика или искусство. Если бы я пошел по экономическому пути, то стал бы может быть каким-нибудь директором предприятия. Но это не моя судьба. Я поступил в консерваторию, на актерский факультет. Ансамбль наш со временем распался. Я продал свою гитару и всякую другую аппаратуру. На эти деньги я даже свадьбу сыграл — на 1-м курсе влюбился!

Мне понравилось заниматься актерством. Так и решил дальше продолжать.

- А кто из педагогов преподавал на Вашем курсе?

- Мой мастер, который преподавал актерское мастерство — Арнольд Лыныньш. Он набрал ребят из этой молодежной студии. К сожалению, он уже ушел из жизни…

Не было театра, где бы не работали его воспитанники. Все-таки это была и проверка — будут ли эти ребята пахать какое-то время без денег. Это же очень сложная учеба. Неизвестно, что получится в итоге. Многие ушли. А я со второго курса уже работал в театре во вспомогательном составе. Плюс это уже другие деньги, а у меня же семья, ребенок…

С удовольствием вспоминаю студенческое время. Учились, влюблялись, женились, дети появлялись...

- После консерватории, естественно, пошли в театр…

- Да, в театр Яна Райниса. Там мой мастер был главным режиссером. Он и набирал людей.

- Какие роли Вам там достались?

- Наши студенческие дипломные работы вошли в основной репертуар. Играли всё. И русскую классику, и латышскую, и зарубежную, и современную. Нас в это бросили как щенков... Мы ничего еще не умели, не могли даже фразу построить.

- А кто из известных актеров там работал в то время?

- Ну, естественно, Вия Артмане, Эдвард Паулс... Половина актеров театра снимались в кино...

- А Вы чему-то у них учились? Подглядывали за ними?

- Да и нет... Нас учили в основном как артистов кино. Ставились и музыкальные спектакли. Детское музыкальное хулиганство пригодилось…

- Ивар, не могу не спросить про фильм «Театр». На мой взгляд это, если можно так сказать, настольное пособие для женщины. Как Вы туда попали? Я читала, что Вия Артмане Вас порекомендовала.

- Как сказать… Сейчас много баек ходит про это. Этот фильм снимался по случаю ее бенефиса к 50-летию. Я к тому времени уже немножко поснимался в кино и это был, по-моему, мой десятый фильм. Это был заказ центрального телевидения. Янис Стрейч не сразу стал режиссером картины. Сначала предложили снимать Гунару Целинскому. Он отказался... Хотел, чтобы съемки проходили в Лондоне. Вся история же в Лондоне разворачивается. Иначе не соглашался. Причем, это же Сомерсет Моэм. В 20-х годах он был агентом Скотланд Ярда, не только писателем. Он и миссионерством занимался, ездил в Африку. По его рассказам это можно понять. И в Советском Союзе побывал. Может быть, и как агент...

На мою роль тоже пробы были. Но было ясно, что это мое и я как-то даже не сомневался, что буду играть.

Очень интересно было с ролью служанки. Стрейч нашел женщину, что впоследствии и сыграла роль, на киностудии. Она работала там и реквизитором, и шофером. То есть, она была совсем не актриса. Много актрис старшего поколения пробовались на эту роль, но никто не подходил. В результате ансамбль получился очень хорошим. Причем, даже внешне все подошли друг другу. Г. Целинский – отец, Петерис Гаудыньш – сын.

- А в течение всей последующей жизни судьба Вас сталкивала с Вией Артмане?

- Конечно, мы же работали в одном театре. Играли на одной сцене. «Чайку» играли. В основном на сцене я играл ее сына.

- Насколько я понимаю, фильм «Театр» стал стартом к дальнейшей карьере?

- Конечно! Вообще, это был очень богатый год. Я помню, мы приехали в Москву на премьеру фильма. Точнее, Стрейч приехал. И он мне звонил из гостиницы в изумлении, как хорошо приняли картину. Ее в кинотеатре показывали два месяца по несколько сеансов в день.

- Я вот сейчас вспоминаю. У Вас много было таких, длинных фильмов. И «Театр» двухсерийный и «Вход в лабиринт». И сейчас сериалы… Нравится в них сниматься?

- Ну… Сериалы — это же телевидение. Повод для рекламы. Не все сериалы, в том числе и с моим участием большое искусство. В них мало творчества.

- А Вы хоть раз смотрели сериал, в котором снимались?

- Да, смотрел. Мне нравится «Бес в Ребро, или Великолепная четверка». По-моему, ничего получился. Но мы и снимали его как кино.

- На мой взгляд, у нас более-менее получаются боевики. Любовное мыло просто невозможно смотреть!

- Ну да. Хотя и мордобойчик нужно вкусно сделать. Не так просто. И каскадерскую группу найти.

- А никогда не хотелось себя попробовать в качестве режиссера?

- Я пробовал. Пытался что-то организовать, но актером быть интереснее. Это такая административная работа, к которой меня не тянет. Других гонять. Это другой талант.

- С какими режиссерами больше нравится работать – с тиранами или с теми, кто к Вам прислушивается?

- Как-то всегда работа получается совместная. Есть режиссеры, которые знают, чего хотят. А есть те, которые в непрерывном поиске. И по ходу дела что-то рождается. Может быть, это даже интереснее. Бывает, рождаются уникальные моменты. Кино – это же не только текст сценария, но и картинка.

-А было ли Вам стыдно за какие-то свои работы?

- Да, бывало.

- А если не секрет, какие?

- Ой, я уже и не помню… (улыбается). Бывает, что тебе не нравится роль, а зрителю приходится по душе. Например, есть такой фильм, как «Зимняя вишня». Это же совсем простая история. Не очень богато снята. Но как-то попали. Игорь Масленников снял картину без каких-то особых ходов. Этой простотой она, наверное, и привлекает.

- Как на Ваш взгляд, почему наше старое кино можно смотреть и пересматривать не один раз, а современное – посмотришь и забываешь. Неинтересно пересматривать.

- Я думаю, в первую очередь это талант режиссера. Кино - это и атмосфера, и монтаж, и музыка, и шумовые эффекты. Должно быть еще много недосказанного. Какая то тайна. Что-то завораживающее, что-то сказанное между строк. Зрителя это и привлекает. Микродраматургия, подтекст какой-то должен быть. Как в жизни. Это и есть режиссерское и актерское искусство, найти нужные детали, интонации, композицию кадра.

- Насколько я знаю, Вы сейчас заняты в антрепризных спектаклях. Какие это спектакли?

- Во-первых, это «Сказки старого Арбата» Алексея Арбузова. По-моему, это самая известная пьеса этого драматурга. Я помню спектакль Анатолия Эфроса. Мой мастер стажировался у него. Так я был заворожен этим спектаклем и даже представить себе не мог будучи студентом, что я буду играть Балясникова. Когда мне предложили эту роль, я очень обрадовался.

Был интересный случай – дети Арбузова купили билет на один из наших спектаклей и практически инкогнито пришли на него посмотреть. Говорят, им понравилось.

- А спектакль «Мастер и Маргарита» существует еще?

- Да… И вот что я скажу — Булгакова можно играть на сцене. Хотя нельзя показать весь роман.

- Я так понимаю, что Вы в основном работаете в России?

- Да, так получается.

- Как у вас сил хватает? И в кино снимаетесь, и в спектаклях играете, и поете…

- Как сказать?.. Не стоит сидеть на месте! Энергию, зарядку же можно получать и от работы. А потом отдавать ее зрителю...

Фотогалерея

Комментарии