«И взвившись, занавес шумит»

В северо-восточном пригороде Парижа Бобиньи, где недавно в ходе археологических раскопок были найдены останки древних галльских поселений, возраст которых составляет 2300 лет, есть необычное по названию место — бульвар Ленина. На этом бульваре находится столь же необычное по архитектуре и назначению здание — Дом культуры («Maison de la Culture»). На протяжении многих лет в этом здании, построенном по всем канонам промышленного дизайна, особое место отводится русскому театральному искусству, дух и традиции которого бережно хранит удивительный энтузиаст театра, директор — Патрик Соммье.

«Театр не знает границ»

Именно этот тезис как нельзя лучше отражает концепцию, лежащую в основе формирования репертуара Дома Культуры Бобиньи на протяжении почти трех десятилетий. Главная идея руководства ДК — создание «живого спектакля»: его нынешний директор Патрик Соммье, широко известный любителям театра не только во Франции, но и за ее пределами, твердо убежден в том, что национальный театр должен постоянно взаимодействовать с другими театрами, а французский язык — с другими языками. Такой симбиоз — залог жизнеспособности современного театра и успешного выполнения им своей творческой миссии, состоящей в сохранении и передаче потомкам культурного наследия и гуманистических идеалов предыдущих поколений. Следовательно, полагает П. Соммье, пьесы французских драматургов должны непременно чередоваться с произведениями зарубежных авторов в постановке режиссеров и театральных трупп из других стран, в частности, из России. «Мы хотим и должны передать грядущим поколениям историческую хронику, живописуемую современным языком и повествующую о мире, в котором нам всем — актерам и зрителям — довелось жить. На огромном пространстве от Средиземноморья до великой русской равнины театр, музыка и танец позволяют нам прозреть невидимую сторону человеческой истории. Таково назначение нашего Дома культуры — приподнять завесу сухой реальности и осветить огнями рампы поэзию истории», — резюмирует свое творческое кредо П. Соммье, которого по праву называют душой Бобиньи и который вначале был его художественным руководителем. В 1984-1994 годах, верный своим взглядам и вкусам, П. Соммье приглашал в Бобиньи Н. Михалкова с его «Неоконченной пьесой для механического пианино», Ю. Еремина с удивительной импровизацией на тему чеховской «Палаты № 6» и А.Васильева, поставившего пьесу В. Славкина «Серсо». В 1993-1994 годах именно Дом культуры был одним из вдохновителей и организаторов «Русского сезона» в Париже по образу и подобию потрясших в свое время французов и незабываемых дягилевских «Русских сезонов». На спектаклях, показанных в Бобиньи и в парижском театре «Одеон», был практически полный аншлаг. Постоянными гостями Бобиньи стали Л. Додин и группа санкт-петербургского Малого Драматического театра, показавшая спектакли «Клаустрофобия» по мотивам произведений В. Сорокина, В. Ерофеева, Л. Улицкой и М. Харитонова, и «Гаудеамус» по С. Каледину. Критика была восторженной: «Спешите посмотреть „Гаудеамус“ в Бобиньи!», — писала газета «Фигаро», которой вторила парижская «Монд», удостоившая «Клаустрофобию» титулом самого захватывающего спектакля года. Театральные критики говорили о воплощении на сцене традиций Станиславского и Мейерхольда и о точной реализации формулы Станиславского о «жизни человеческого духа».

Со второй половины 90-х годов европейские режиссеры возвращаются к русской классике: запомнилось новое прочтение чеховского «Вишневого сада» Петером Задеком и «Чайки» Марком Бетоном. Сам  П. Соммье в 1998 году поставил булгаковский «Морфий», неожиданно введя в повествование новый персонаж по имени Воланд. Пьеса шла с большим успехом не только в Бобиньи, но и в Париже, Ницце и Страсбурге. П. Соммье воспринял успех философски: «Если спектакль хорош, то прием у публики будет прекрасным, здесь нет ничего удивительного». Увлечение Патрика Соммье русским театром началось в 1987 году, когда он впервые посетил СССР. «Это погружение в советскую эпоху конца 1980-х годов было поистине удивительным открытием. Меня, как и многих на Западе разбирало любопытство, и я не был разочарован. Не обошлось без некоторых досадных эпизодов, но в целом впечатления остались самыми приятными. Меня поразили спектакли в Малом Драматическом, в театре на Таганке, где был блестяще поставлен „Мизантроп“, и в Ленкоме», — вспоминает П. Соммье. Позднее с неизменным воодушевлением он продолжал развивать театральные контакты между Францией и Россией. Так, в 1995 году он организовал в России первый «Французский сезон», в конце 1990-х — способствовал обменам между Национальной школой Страсбурга и Школой-студией МХАТ, а в 2000 году, будучи в течение двух лет художественным руководителем знаменитого парижского театра «Одеон», он сам поставил в нем спектакль «Дом Книги» по мотивам произведений М. Осоргина, В. Шкловского, О. Мандельштама, А. Смелянского, воздав должное деятелям российской культуры, знамя которой они не уронили даже в самые трудные времена. «В период советской цензуры именно на театральной сцене поднимались самые злободневные, самые острые проблемы. Мне очень хотелось поддержать это движение», — говорит П. Соммье. Совсем недавно, в 2007 году, он показал французскому зрителю пьесу «Жизнь и судьба» по В.Гроссману в постановке Л. Додина в рамках регулярно проводимого в Бобиньи фестиваля «Идеальный стандарт». Спектакль был на «ура» встречен публикой и театральной критикой. По образному выражению одного из журналистов, «притихший зрительный зал был просквожен ветром истории».

Патрик Соммье занял пост директора в 2000 году. Одним из его начинаний стало переименование самого большого и импозантного из четырех залов театра в зал Олега Ефремова. П. Соммье вспоминает: «Я очень хорошо знал Олега. Мы познакомились в конце 1980-х годов во МХАТ, а потом часто встречались в 1990-х годах. Это были незабываемые встречи. Я назвал основной зал театра Бобиньи в честь Ефремова, чтобы его творчество и он сам сохранились в нашей памяти, чтобы имя этого настоящего рыцаря театра было знакомо всем и сопровождало артистов в их неустанной борьбе за выживание искусства в обществе». П. Соммье хранит яркие воспоминания об О. Ефремове и его восхищение актером, режиссером и человеком с годами не ослабевает. «Олег — ярчайшая личность, его юмор был острым и искрометным, он всегда был чуток и внимателен, как актер и как режиссер он ставил перед собой задачу — теснее увязать искусство театральной игры и реальную жизнь, он не признавал имитации, а стремился выразить подлинные эмоции и чувства. Я не перестаю восхищаться не только его творчеством, но и Ефремовым-человеком. Для меня он был небожителем». Зал, носящий имя Ефремова, был задуман как трансформируемое, функционально-гибкое театральное пространство, он может вмещать 866 зрителей. Зал органично вписан в общую концепцию проекта, разработанного в середине 1960-х годов, в период мятежных урбанистических исканий и инноваций. Не удивительно, что архитекторы В. Фабр и Ж. Перроте шли в ногу со временем, выбрав для строительства такие материалы как бетон и сталь. Позднее, когда в 1999 году здание было расширено, частью его декора стали стеклянные блоки, удачно дополнившие изначальный замысел. Здание имеет форму параллепипеда с просторным центральным холлом, где проводятся выставки и встречи со зрителями и откуда можно попасть в любой из четырех залов, где непосредственно вершится театральное действо.

Саму идею создания Дома Культуры нельзя рассматривать как единичную или конъюнктурную инициативу. Чтобы понять суть этой идеи, необходимо совершить экскурс в историю Франции конца 1950-х годов, когда избранный президентом страны в 1958 году генерал Шарль де Голль назначил министром культуры писателя А. Мальро, бессменно остававшегося на этом посту в течение долгих одиннадцати лет. Участник движения Сопротивления, А. Мальро имел четко сформировавшиеся взгляды на роль культуры в обществе. Он поставил перед правительством новые задачи в области культурной политики, подчеркнув необходимость ее децентрализации и демократизации. Для того, чтобы сделать культуру доступной всем слоям общества, он выдвинул смелую идею создания домов культуры, своеобразных многоцелевых центров, призванных распахнуть двери навстречу широкой публике, независимо от социальной иерархии. Эссеист и близкий соратник А. Мальро Г. Пикон так определил назначение ДК: «Подобно университетам, которые передают людям застывший образ прошлых культур, эти центры станут местом, где люди, творящие и формирующие современную культуру, будут демонстрировать ее живой образ всем, кто зачастую, не подозревая об этом, сами являются плотью от плоти этой культуры». Через четыре месяца после своего назначения на пост министра, не дожидаясь официального образования своего министерства, А. Мальро объявил, что в ближайшие три года в каждом из 95 департаментов Франции будет открыт свой ДК. Начиная с 1963 года такие центры «культуры для всех» появились в Гавре, Канне, затем в Бурже. В каждом из них непременно был театральный зал. В сущности, театр сразу стал ключевым элементом домов культуры, поскольку их возглавили художественные руководители драматических театров или постоянных театральных трупп. По замыслу А. Мальро, любой человек мог посещать такие центры, чтобы приобщаться к различным областям культуры и искусства в атмосфере, порождающей феномен, который Мальро назвал «отношением сопричастности» творчеству в его самом широком смысле. Знакомство зрителя с культурой по мысли А. Мальро должно было вызвать эффект «благодатного шока», единения, духовного очищения: «поскольку художественные произведения являются общим достоянием и зеркалом нашей жизни, важно чтобы каждый человек имел возможность осознать свое культурное богатство и свою роль в развитии культуры». Несмотря на то, что после ухода Мальро с поста министра в 1969 году активно работали только семь домов культуры и ему не удалось подкрепить свой смелый проект достаточными бюджетными ассигнованиями, французы считают его вклад в развитие «культуры для всех» поистине неоценимым.

Сегодня идея многодисциплинарного культурного центра прочно укоренилась во французском общественном сознании, и руководители культурно-просветительных учреждений зачастую включают в план работы не только театральные пьесы, но и выставки, концерты и фестивали. Каждый из таких «знаменосцев культуры», подобно Патрику Соммье, отдает все свои силы благородному делу сохранения и приумножения накопленных веками культурных ценностей.

Комментарии