Невидимы и свободны

В последних числах сентября, когда Киев наслаждается, видимо, последними днями ослепительно голубого неба, теплого солнца, еще зеленой листвы, хотя и щедро присыпанной позолотой, — в городе в седьмой раз проходил Международный фестиваль искусств им. М.А.Булгакова. Это «детище» художественного руководителя Театра на Подоле Виталия Малахова замечательно задумано и оригинально воплощено: здесь не играются спектакли хозяев и гостей (лишь фрагменты), здесь не сопутствуют театральному зрелищу обсуждения и серьезные научные чтения (просто каждый из участников может высказать нечто свое, сокровенное, о Михаиле Афанасьевиче и его творчестве) — здесь идет обыкновенная жизнь, осененная именем гениального писателя. А потому, вероятно, есть в ней и нечто мистическое, и нечто непредсказуемое, и нечто, путающее все карты. Но от этого становится только интереснее! Хотя и какие-то недостатки, недодуманности подобной концепции отчетливее видны...

Начнем именно с концепции. Она, повторюсь, весьма оригинальна и вызывает живой интерес. У каждого из фестивальных дней есть своя тема и — свой цвет. Да-да, именно цвет, соответствующий настроению, которое создает у участников и зрителей сама заявленная тема.

Тема первого дня была обозначена «Андреевский — Алексеевский», по имени знаменитого спуска, где в доме № 13 жил некогда Булгаков и где находится сегодня уникальный музей «Дом Турбиных». Цветом дня стал белый, что вполне естественно, учитывая роман «Белая гвардия», пьесу «Дни Турбиных», обильный снегом декабрь 1918 года, само обиталище семьи Турбиных. Торжественная церемония открытия началась с того, что на сцену Образовательной корпорации «Мастер Класс», где проходил фестиваль, была вынесена свеча, зажженная от печи в Доме Турбиных. На экране проходили все моменты этого волнующего события — вот свеча загорелась, вот Кира Николаевна Питоева, старший научный сотрудник музея, заботливо открывает двери перед теми, кто несет ее, вот гости спускаются по лестнице и выходят на улицу... Затем было объявлено о квест-экскурсии по роману «Белая гвардия». Экскурсией заправляла, как было сказано, журналистка, писательница, известная киевская ведьма Лада Лузина. В этой игре-экскурсии все участники (которых, прямо скажем, было немало, они еле уместились на сцене) должны были пройти сквозь роман, пережив его коллизии, ощутив себя персонажами Булгакова. Несколько лет назад Виталий Малахов создал в своем театре клуб «Мастер» — среди его членов сегодня немало деятелей искусств, науки, уважаемых людей. В последнее время стали принимать и женщин, и, не буду скрывать, я таила надежду, что буду удостоена этой чести, но заседание не состоялось, увы!..

Я вспомнила об этом клубе совсем не для того, чтобы пожаловаться на превратности судьбы, не позволившей мне стать одной из Маргарит, а потому что в какой-то момент торжественной церемонии зазвучал романс из фильма «Дни Турбиных», на экране появился летящий снег и возникли лица тех, кто был членами клуба и кто недавно ушел от нас — писатель Юрий Покальчук, артисты Игорь Дмитриев и Борис Хмельницкий. Небольшой ролик был посвящен памяти мастеров — не только по клубной принадлежности, по своему профессиональному статусу. Это было пронзительно и очень человечно; их прекрасные лица плыли перед нами под слова романса: «Белой акации гроздья пушистые невозвратимы, как юность моя...»

А потом вечер потек своим чередом — фрагменты своих спектаклей показали киевские театры «Колесо» и «Киев», директор «Музея одной улицы» живо, увлекательно и увлеченно рассказал об Андреевском-Алексеевском спуске, известный американский актер Род Маклукас прочитал главу «Понтий Пилат» из романа «Мастер и Маргарита». Это был фрагмент спектакля, который ставит сейчас в США украинский актер и режиссер, давно уже поменявший место жительства, Сергей Граббе. Не могу сказать, что фрагмент произвел сильное впечатление — скорее, показалось, что философское содержание этой главы прошло мимо исполнителя, все было слишком поверхностным и облегченным, но публика осталась довольна.

Тема второго дня — «Художник и власть», цвет ей соответствовал, естественно, красный. Видимо, поэтому все, кто выходил на сцену, считали своим долгом начать с того, как пострадали в разное время от власти они, а потом уже вспоминали о Булгакове. Открывал день Григорий Гладий — когда-то известный украинский артист, ныне живущий в Канаде. Григорий Гладий, как сказал он сам, работая в Молодежном театре Киева, не выдержал в какой-то момент давления цензуры, «сорвался с цепи», уехал в Литву, потом в Москву к Анатолию Васильеву, а потом уже в Канаду. Сегодня он ставит в Монреале с франкоязычной труппой «Собачье сердце» и подробно рассказал, каким образом собирается настраивать артистов на общение с булгаковским космосом: «Ты вступаешь в его мир, и этот мир опасен», — сказал Григорий Гладий, и, возможно, даже сам не подозревал, насколько истинны его слова.

Когда-то много лет назад я видела Гладия в роли Сирано в телевизионном фильме «Сирано де Бержерак» — до сих пор не могу забыть горящие глаза, удивительный по тембру голос, завораживающие интонации. Он был великолепен в этой роли! Дай Бог ему оказаться хотя бы вполовину таким в режиссуре, но его пространный рассказ мало в чем смог убедить меня. Некая взрывоопасная смесь из имен: Костанеда, Васильев, Гротовский, Фрейд — привела в недоумение, хотя по-прежнему Гладий умеет завораживать. Особенно — в тот момент, когда актер начал говорить о связи с миром ушедших. Он исполнил древний плач с таким открытым темпераментом, с такой открытой болью, что слезы наворачивались на глаза. И сразу рухнула его стройная теория об артисте как «трубе», в которую вливаются и выливаются чужие слова, эмоции, мысли. Будь так — никогда не прозвучал бы с такой силой и болью его плач, наполненный кровью сердца, красным цветом...

После двухчасового перерыва начался джаз-спектакль «Два обэриута» с участием Алексея Козлова. Блистательный саксофонист, Козлов почему-то решил начать с пространного выступления, в котором говорил о своих столкновениях с властью, затем о Елене Сергеевне Булгаковой как известном агенте НКВД, а уже потом взял в руки инструмент, которым он покоряет, заставляя растворяться в печальных, наполненных красотой звуках.

Последний, третий день фестиваля был посвящен теме «Автор и театр» (естественно, «Театральному роману»), а цветом его стал фиолетовый — цвет грозовых туч, цвет загадок и мистических откровений. Судить об этом вечере мне трудно, потому что вели мы его вместе с артистом и режиссером Игорем Славинским, и все, что довелось увидеть, я смотрела не из зала, а из-за кулис — согласитесь, совсем другой угол зрения. Это был вечер театральных фрагментов — из «Театрального романа» и «Белой гвардии». Каждый был по-своему любопытен, будь то отрывок из спектакля московского Театра на Таганке, московского театра «Сфера» или Drama Centre in London (Великобритания) — все названные театры показывали «Театральный роман», или фрагмент «Белой гвардии», показанный артистами Театра на Подоле. Между отрывками мы с Игорем Славинским старались заполнить паузы рассуждениями о литературе и театре, о системе К. С. Станиславского, об отношениях Станиславского и Булгакова, о сложном романе Михаила Афанасьевича с Художественным театром. И, закрывая фестиваль, пожелали всем зрителям пережить свой роман с Булгаковым — с его личностью, с его произведениями...

Как замечательно, что Виталий Малахов придумал такой фестиваль; место встречи, столкновений, несогласий, горячих споров, зарождающихся дружб — ведь все это становится возможным только тогда, когда предметом встречи является личность, подобная Михаилу Афанасьевичу Булгакову. И только тогда становится возможным «мыслить и страдать», а не думать с облегчением: ну вот и еще один фестиваль позади...

А Киев, этот мистический город, все три дня искушал последними мягкими, теплыми, удивительно яркими днями. Хотелось все время ходить по городу, впитывать его неповторимую прелесть, дышать его терпким воздухом. Удивительный город! — в нем и вправду есть что-то колдовское, видимо, Михаилом Афанасьевичем Булгаковым впитанное с рождения.

В последний день мне посчастливилось побывать в мастерской Николая Павловича Рапая — скульптора, создателя мемориальных досок Леся Курбаса, Александра Вертинского, Сергея Параджанова и прекрасной скульптуры Михаила Афанасьевича Булгакова на Андреевском спуске, у самого дома № 13. Меня привел сюда известный режиссер Роман Балаян, с которым довелось очень интересно пообщаться несколько часов за чашкой зеленого чая и вкуснейшим сыром, предложенными любезным хозяином. С Николаем Павловичем побеседовать уже не успела — перед поездом надо было непременно зайти в тот дом, который я вспоминаю в московской суете неприлично часто, словно он и есть родной мой дом. Здесь, в комнате Елены Тальберг, в комнате Алексея Турбина, на уютной веранде я ощущаю ту самую связь с ушедшими, о которой говорил Григорий Гладий, остро и необходимо. Здесь я становлюсь сама собой — свободной и невидимой, невидимой и свободной, словно булгаковская Маргарита в полете. Сюда просто нельзя не приходить на прощание...

Комментарии